Джоу Росс - В погоне за звездой

Упорство. Вот чего было сполна у Джози О'Нил. Так и с Джуд: как Лаки ни старался испытывать ее, она пока что держалась достойно. Хотя он понимал, что поступает с ней не очень честно, но решил поиспытывать ее еще немного.

— Ах да, я же забыл. Вам всегда готовила кухарка. — Его ироничный тон сам по себе являлся вызовом. — Думаю, ты не знаешь, как приготовить яичницу. Но если тебе нужна помощь, я готов…

— Спасибо, не надо. — Ее упрямый подбородок гордо вскинулся вверх. — Возможно, я не так хорошо готовлю, как Бак, но уж приготовить яичницу сумею, если понадобится…

— Но по утрам тебе еда не надобится, ты уже говорила.

Лаки начинал жалеть, что бросил ей вызов. Если она и дальше собирается быть такой же колючей, то день будет непоправимо испорчен. К тому же если она не поест, то, чего доброго, грохнется в голодный обморок где-нибудь посередине дороги. А ну как она упадет с лошади, что тогда делать? Воображение нарисовало ему целый батальон газетчиков, которые толпами грянут в «Двойной выстрел», если в Нью-Йорке прознают, что с ней что-то случилось.

— Бак сделал бисквиты, — Лаки открыл корзинку, стоявшую посреди стола, в которой прошлым вечером лежал кукурузный хлеб. — Почему бы тебе не…

— Я же сказала, я не хочу есть.

Странное дело. Стоило ей отказаться от еды, как соблазнительный аромат золотистых бисквитов защекотал ей ноздри, а во рту мгновенно пересохло. Однако Джуд не желала отступать, потому что во всей этой словесной перепалке о завтраке присутствовал некий подтекст. Она сделала еще глоток кофе, словно желая действиями подкрепить свою позицию.

— А знаешь, Джуд, — начал зашедший на кухню Зак — в ковбойских сапогах, брюках и рубашке он выглядел обаятельным незнакомцем с обложки ее журнала, — нравится тебе или нет, но Лаки прав. Ты вскоре пожалеешь о том, что не позавтракала. Нечего из простого упрямства обижать желудок. К тому же тот термоядерный напиток, который Бак называет кофе, без плотного завтрака тебе на пользу не пойдет.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. — И она улыбнулась, еще раз хлебнув дымящейся жидкости из чашки. Кофе обжег все внутри, но она виду не подала. На кухне установилась зловещая тишина. Джуд и Лаки смотрели друг на друга, словно ожидая, кто первым моргнет.

— Да бог с ней. Если ей нравится быть упрямой ослицей — пускай, — прорычал потерявший терпение Лаки. — Только не забудь, в горах ты не сможешь воспользоваться своим мобильником, чтобы вызвать отряд поваров. — И он резким движением отодвинул стул и поставил свою тарелку и чашку в раковину. — Пойду займусь прицепом для животных. Буду ждать вас на улице.

И вышел из кухни, не оглянувшись. Даже дверь за собой не соизволил закрыть.

— Поздравляю! — Зак не сумел скрыть улыбку. — Поединок ты выиграла, — он взял из корзинки бисквит, — но тем самым не рискуешь ли ты потерять своего будущего мужчину месяца? Помни, что мы еще не заполучили фотографий.

— Не беспокойся. Вчера вечером он сказал, что дает свое согласие.

— Может быть, устное соглашение где-нибудь и считается действительным, только для нашего случая не подходит.

— Он не возьмет свое слово назад. — И, соблазнившись румяным видом бисквитов, Джуд взяла один из них. Тем более что Лаки ушел и некому обвинять ее в слабости. Она намазала кусочек маслом.

— А ты уверена в этом?

Бисквит был легким, как перистое облачко, и вкусным, как нектар. Желто-кремовое масло, которое она уже несколько лет не ела, мягко легло на язык. Сущее блаженство.

— Лаки О'Нил из тех, кто держит слово.

Зак налил себе кофе и предложил Джуд, на что она отрицательно покачала головой.

— Может быть, О'Нил и не подведет нас. Однако он может нам испортить денек — понимаешь, о чем я?

— Мне приходило это в голову.

— И кажется, тебя это не волнует?

— В таком случае я собираюсь отплатить ему тем же. Ведь мы едем работать. — Она прекрасно понимала, что день будет испорчен, зато ей было чего ожидать. Увидеть Лаки О'Нила полуобнаженным — вот победа, которая стоила затраченных усилий.

— Однако ему-то хоть заплатят за это?

— Конечно, заплатят. А я сохраню свое место в компании. Кроме того, насколько я поняла, деньги его не особо интересуют.

— Любой фермер заинтересован в процветании своего бизнеса. — Голос Зака зазвенел с неожиданной силой. Он защищал коровий бизнес так, словно это касалось его лично.

— Ты скучаешь по ранчо? По своей семье?

— По семье скучаю, а по работе на ранчо — нет. Корова — не самая приятная из тварей, созданных Господом Богом на этой земле.

Он потер подбородок и посмотрел в окно, на дорогу, где грузили в машину лошадей для путешествия в горы.

— Я ни капельки не хотел бы снова трястись на лошади под проливным дождем, чтобы поймать дурня бычка, удравшего на поиски хорошенькой телки. Однако порой я скучаю по тишине, которая бывает только на ранчо. И, естественно, по людям, которые здесь живут. Я всегда знал, что лучшие люди в стране — отсюда.

Он улыбнулся, немного смущенный тем, что пришлось говорить о личных чувствах, о глубинах души. Его улыбка тоже поразила ее своеобразным обаянием, которое появилось только здесь и сейчас. Однако ему было далеко до обаяния Лаки.

— Исключая некоторых индивидуумов, конечно. — Она улыбнулась в ответ.

Когда все собрались на дорожке, усыпанной белой галькой, Лаки представил план действий. Сначала они едут до первого пастбища, где стоят уже готовые загоны для животных. В загонах, объяснял Лаки специально для Джуд, будут содержаться все быки, пока они загрузят некоторых в трейлеры, чтобы отправить их на нижние пастбища.

— А это не опасно? — спросила Джуд, когда они садились в грузовик. — Быки не поранят людей или лошадей?

— Это же не родео, — сказал Лаки, — наши быки — почти ручные, потому что мы привозим их на пастбища и сами кормим всю зиму. Впрочем, надо признать, когда мы собираем их вместе, они могут драться между собой. Но на пастбищах, вдали от коров, они совсем не опасны. У каждого своя территория.

— Сколько у вас коров? — спросил Зак с заднего сиденья.

— У нас пять тысяч голов, на которых приходится где-то полторы сотни быков.

— А этого достаточно? Мой отец всегда говорил, что чем больше быков, тем больше денег.

— И ты туда же! — простонала Джуд. — Может, здесь воздух так действует на мужчин, что они не могут удержаться от ковбойских сентенций?

— Ковбоям сентенции ни к чему, — возразил Лаки. — Здесь знания и профессиональный опыт передаются из поколения в поколение, от отца к сыну. В стародавние времена фермерских колледжей не было, да и сейчас самые полезные уроки постигаешь не в учебном заведении, а на опыте.