Ванесса Фитч - Сплошные радости

В это же самое время Эйбел лихорадочно соображала, что на самом деле мучает Стива. Его что-то гнетет, это ясно как божий день. Я давно заметила, что с ним творится что-то неладное. Он скрывает от меня, возможно не только от меня, какую-то тайну… Вчера у него был приступ головной боли… Позвольте…

Эйбел осенило, но до поры до времени она будет молчать об этом. Мысленно она поздравила себя еще и с тем, что нашла верный тон в общении со Стивом.

— Я подожду, пока вы наберетесь мужества сказать, что на самом деле с вами происходит, а сейчас я покину вас.

Эйбел заметила, что Стив вздрогнул.

— Не бойтесь, не надолго, — усмехнулась она, — всего лишь на полчаса. Через тридцать минут будет готов завтрак.

Стив остался в машине. Он наблюдал, как Эйбел решительными шагами направляется к дому.

Он отчетливо понял, что его самый надежный план рухнул: ему не удастся прогнать Эйбел, ничего не объяснив ей. Она не позволит ему это сделать. Стив остался в машине… Ему вспоминалось, как допытывались врачи о том, когда и как произошла травма, вызвавшая столь серьезные последствия.

Иногда Десмонду казалось, что это было не с ним. Они возвращались из города. Вечерело. Они очень торопились. До лагеря оставалось всего километров десять, когда заглох мотор. О том, чтобы отправиться туда пешком, не могло быть и речи: темнота накрывает джунгли чуть ли не мгновенно. Оба понимали серьезность ситуации, но делать было нечего. Они развели костер, вскипятили воду для кофе, приготовили ужин.

Андрей принес из машины бутылку виски и гитару. Покончив с едой, Стив раскурил сигару, а не куривший Андрей взял свои три аккорда и запел. Стив уже понимал по-русски. Песня была про то, как оставшийся в живых тоскует по своему погибшему в бою товарищу. Стив, несмотря на языковой барьер, уловил, что в песне удивительно точно найдены слова, выражающие боль потери… Это были настоящие слова, и песня настоящая. Ему нравилось, как Андрей поет, то есть даже не поет, а как бы читает нараспев стихи.

— Ты сочинил? — спросил он Андрея, когда тот закончил петь и грустно уставил свои серые глазища в огонь.

— Нет, — покачал тот головой, — это написал настоящий поэт. Великий. Его зовут Владимир, то есть владеющий миром, понимаешь? Стив, скажи, а этот гуру действительно пришел за тигром, точно знал, что зверю нужна его помощь?

Сегодня город, куда они приехали затем, чтобы продлить лицензию на промывку речного песка, подкупить продуктов и повидаться со знакомым оценщиком-ювелиром, был неузнаваем. Обычно спокойные и несколько флегматичные, на взгляд Стива, горожане вели себя необыкновенно: главная улица и прилегающие к ней скромные, обычно тихие переулки взбудоражены. Толпа забила всю главную улицу, так что Стиву пришлось до полицейского управления добираться в объезд, или, как говаривал Андрей, «огородами». Там они и узнали, что случилось.

Ранним утром из местного зоопарка убежал тигр. Он загрыз служителя, пришедшего убирать клетку, и вырвался на волю.

Вначале он появился на базаре: в одну секунду и продавцов и покупателей как ветром сдуло. Тигр проследовал в мясной ряд, позавтракал, после чего прогулялся до городского сада. Выбрал там местечко поудобней и улегся отдохнуть под огромным манговым деревом.

Отдохнуть тигру, однако, не удалось. В считанные минуты, кажется, сюда сбежался весь город: зеваки, владельцы мелких лавок, конторские служащие, школьники и их учителя толпились вокруг тигра и наперебой давали советы оторопелым, растерянным полицейским, которые не решались ни выстрелить в животное, ни набросить на него сеть. Суматоха была необычайная. И неизвестно, чем бы это кончилось, если бы… Сквозь толпу, раздвинув возбужденных, враждебно настроенных людей, к продолжавшему мирно лежать тигру — его беспокойство пока выражалось лишь тем, что он равномерно бил кончиком хвоста по земле, — пробился высокий с черной бородой человек. Он присел перед зверем на корточки, погладил его и сказал:

— Пойдем.

Наступила такая тишина, что все ясно услышали, как хрустнула под тяжелой, но осторожной лапой тигра сухая веточка. Тигр послушался человека. Толпа расступилась. Человек и зверь вышли из образовавшегося живого кольца и направились кратчайшим путем за пределы города. Толпа следовала за ними на расстоянии ста метров. Так они и двигались: высокий человек с бородой, рядом с ним огромный в роскошной рыже-золотой, испещренной черными полосами шкуре зверь и вслед за ними потрясенные, даже немного пристыженные люди.

Рассказывавший эту историю инспектор, заключил:

— Я видел тигра точно так же, как вас, и могу поручиться, что в другом воплощении он, наверное, тоже был гуру. Я только не знаю, как учитель узнал, что тигру плохо…

Андрей философски заметил:

— Возможно, случайное совпадение?

Инспектор ответил Андрею таким взглядом, что тот почувствовал себя неловко, словно тот в дамском обществе сказал непристойность…

Из-за этой истории они припозднились. Теперь у них есть шанс самим оказаться в компании какого-нибудь зубастого хищника, что вовсе не входило в их планы.

— Видишь ли, — начал Стив после некоторого молчания.

Он, кажется, только сейчас всерьез задумался о том, как на самом деле относится ко всем этим религиозно-мистическим учениям. Ему приходилось общаться и с гуру, и с йогами, но беседы с ними не оставили в нем глубоких впечатлений. Возможно, он плохо их слушал.

— Знаешь, я как-то еще по-настоящему не задумывался о том, что нас ждет потом, или о том, что с нами было до того, как мы появились на свет. Звучит неправдоподобно из уст человека, собиравшегося стать психологом, не правда ли? — вопросом на вопрос ответил Стив, неопределенно пожимая плечами.

— Ну, в сравнении с тобой я вообще атеист, — усмехнулся Андрей. — Но когда меня сбили и я катапультировался… Я молился… Я обет дал, что если останусь жить, то непременно крещусь.

— И это выполнил?

— Пока нет. Я еще не добрался до православного храма.

— А разве не все равно? — удивился Стив. — Католики, протестанты… Какая разница? Я, например, баптист, формально, конечно.

Андрей возразил:

— Очевидно, твои родители и вообще предки тоже были баптистами. А мои деды и прадеды — православные… Вера предков! Я думаю, они бы меня одобрили.

Андрей встал. Потянулся.

— Знаешь, я его все-таки принесу сюда, а то у меня без него какое-то чувство неполноценности. — И он улыбнулся своей широкой, немного застенчивой улыбкой.

— Да брось, — остановил его Стив. — Сейчас заберемся в джип… Лично я не намерен всю ночь сидеть у костра… Вот выкурю еще одну сигару…