Дэй Леклер - Поймать призрака

– С чего мне начать объяснения? – спросил Зак, останавливаясь возле коврика.

Она показала на цилиндрический предмет, напоминающий объектив фотоаппарата:

– Что это?

– Спектрометр.

Уголки ее губ поползли вниз.

– Ну конечно – спектрометр.

Он улыбнулся.

– Это насадка на фотоаппарат. Когда я фотографирую объект – скажем, птицу, – спектрометр разлагает свет, и я получаю спектральную – или цветовую – характеристику птицы.

– Угу.

– Сейчас, я покажу. – Он открыл футляр фотоаппарата и порылся внутри. Достав пачку фотографий, протянул ей. – Эти снимки сделаны с помощью спектрометра.

Рейчел уставилась на цветовые пятна. Он перегнулся через ее плечо и показал на одно из пятен:

– Это орел. Различаешь контур?

– Да, – соврала она, вдруг встревожившись. Нет! Опять то же самое – внезапное влечение, лишающее ее власти над собой. И она не знает, как противиться этому. Преодолеть непреодолимое, восстать против собственной природы. Не к добру это. Ох, не к добру.

Он продолжал, явно не замечая состояния слушательницы:

– Допустим, я сделал снимок, не зная, что перед объективом была птица. Чтобы узнать, что же было сфотографировано, я могу послать снимок в лабораторию для идентификации. Там ее классифицируют, сравнив со стандартными спектрограммами.

Она старалась сделать вид, что не реагирует на его близость, и говорить ровно и связно.

– А при чем здесь охота на призраков?

– Теоретически призрак – это скопление энергии, которое я могу сфотографировать. Поэтому мы расставим аппараты в стратегических точках. Некоторые будут снабжены спектрометрами, часть – стандартные 35-миллиметровые модели, а остальные – с инфракрасной пленкой. Если Франциска появится, мы сможем получить изображение с помощью одного из фотоаппаратов. Мы ищем чего-либо не укладывающегося в обычные представления.

Она заинтересовалась:

– А как вы решаете, когда делать снимок?

– Мы пользуемся детекторами звука и движения. Детектор срабатывает, и аппарат делает серию снимков, которые мы позже анализируем. Что не возьмет спектрограф, может выйти в инфракрасных лучах. Все, что мы не сможем расшифровать, будет отправлено в лабораторию для анализа.

– Звучит резонно.

Он отошел, возвращая спектрометр на коврик, а она испугалась, почувствовав укол сожаления. Она хочет его близости, хочет его прикосновений. Но то, чего она хочет, недопустимо, чревато и… неуправляемо.

– А это что? – спросила она, ткнув наудачу в черный металлический корпус со множеством циферблатов и переключателей на передней панели.

– Катодный магнитометр.

Она подняла прибор и кивнула:

– Слыхала.

– Хорошо. Значит, можно не объяснять.

Она взглянула сквозь пронизанную солнечными лучами челку.

– Объясни, если хочешь.

В его глазах замерцало зеленоватое золото.

– Хочу.

Он снова подошел и поднял магнитометр. Нагнувшееся к прибору лицо почти касалось ее щеки. Закрыв глаза, она вдохнула его запах. Запах мыла, чистоты и свежести с легким цветочным оттенком. Запах одеколона – сложный аромат с кедровым тоном. И еще какой-то запах. Что-то очень милое, наполнившее ее бархатистым теплом, принесло чувство защищенности и…

У самого уха раздался смех.

– Тебе бы стоило посмотреть, чтобы понять, как он действует, – сказал он хрипловато.

Глаза раскрылись и невидяще уставились на прибор. Он понял? Подозревает? Господи, помоги.

– Я смотрю. А что же я делаю?

– Вот и прекрасно. – Он похлопал по корпусу. – Это катодный магнитометр.

– Ты уже говорил.

– Рад, что ты слышала. По другой теории, появление призраков вызывает возмущение магнитного поля. Это устройство фиксирует малейшее возмущение.

Она удивленно смотрела на шкалу.

– Стрелка не движется.

– Нет.

– Он сломан?

– Нет.

Наверняка сломан. Ее магнитное поле должно бы все вокруг привести в возмущение.

– А есть у тебя что-нибудь работающее? – спросила она.

Он забрал магнитометр, поставил на коврик и взял другой прибор – квадратный, с большим окошком и рулоном бумаги внутри. Он включил прибор в сеть.

– Это термометр, фиксирующий изменение температуры за определенный период времени. Мы поставим его здесь, поскольку именно здесь Элси Макдональд отметила холодную область. – Он щелкнул переключателем – прибор заработал. Вскоре перо стабилизировалось на уровне восьмидесяти градусов[3] по Фаренгейту.

– Восемьдесят? – с сомнением спросила Рейчел, опускаясь на колени возле прибора. – Это гораздо больше, чем должно быть здесь.

Намного, намного больше. И становится еще больше с приближением Зака. Они не сводили глаз с пера, которое опустилось градусов на пять, а потом вдруг упало до шестидесяти[4]. Она снова ощутила кедровый запах его одеколона. Кедр и тот, другой, милый, неуловимый запах. Она нахмурилась, осознав, что ей знаком этот аромат. И вдруг широко раскрыла глаза. Гардения!

Она еле сдерживала возбуждение.

– Зак!

Он постучал по корпусу термографа.

– Нужно будет Курту проверить юстировку. Наверно, сбилась при транспортировке.

– Зак! Что это за запах?

– Какой запах?

– Ну этот, цветочный.

Он выдернул вилку из сети и убрал прибор.

– Может, духи? Она вскочила.

– Это же гардения, чувствуешь?

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Может быть.

– О Господи, она здесь. – Рейчел повернулась на месте, пытаясь увидеть все сразу. – Франциска здесь, Зак. Быстрее, сделай что-нибудь! Включай свои духозаписывающие машины. Франциска здесь!

– Рейчел! Осторожнее с этим. Это очень точный прибор.

Она шлепнула ладошкой по корпусу.

– Свинская жестянка! Он не работает! Сделай что-нибудь. – В отчаянии она снова повернулась. Споткнувшись о край коврика, упала, сильно ударившись. Сережка тетушки Франциски выскочила из уха, подпрыгнула на деревянных половицах и откатилась к ногам Зака. – Это не я, – сообщила Рейчел. – Это она.

Он досадливо фыркнул.

– Сережка выпала у тебя из уха.

– Это Франциска выдернула, – упрямо настаивала она. – Так же, как пыталась сделать с бриллиантами Элси Макдональд.

Он нагнулся и поднял сережку.

– Сначала я должен был поверить в привидение. Теперь я должен поверить в привидение с сережкоманией?

– Да.

– Ничего не «да». – Он подошел, подал руку и рывком поднял ее на ноги. Протянул сережку: – Надень и подай магнитометр.

Она машинально повиновалась.

– Что еще должна сделать Франциска, чтобы доказать тебе свое существование? Твои собственные инструменты зарегистрировали ее присутствие. По крайней мере один из них. Ему-то ты веришь?