Мари Феррарелла - Рождественская сказка (Сборник)

Эван не любил выслушивать подробности чьей-то личной жизни, но с Клэр все было иначе. К своему удивлению, он понял, что хочет знать о ней все. Впервые в жизни он был похож на своего брата.

— Ты начала говорить о докторе Ричмонде, — мягко напомнил он.

— Да, о докторе Ричмонде, — тихо повторила она и, вдруг смутившись, резко поднялась на ноги — пора посмотреть, как там девочки. — Во всяком случае, он заехал и сделал тебе укол, чтобы сбить температуру. У тебя был сильный жар.

Она долго сомневалась, прежде чем вызвать врача: Эвану не понравится, если его вдруг отправят в больницу.

— Доктор велел мне присматривать за тобой, что я, собственно, и делала. Ты вел себя вполне пристойно.

Ее шутливый тон не мог его обмануть: Клэр явно стыдилась своей откровенности.

— Ты была со мной все это время?

— У меня не было выбора. Нам с Либби пришлось переехать к тебе… Знаешь, ты очень тяжелый.

Постепенно к нему возвращалась память. Он вспомнил, как она поднимала его по лестнице.

— Послушай, разве няня для Рэйчел не приступила к работе вчера?

— Она даже в дом отказалась зайти, когда узнала, что ты болен: дескать, ты не платишь ей за то, что она рискует заразиться. Вообще-то она мне не понравилась. Думаю, тебе следовало получше выбирать.

Клэр подошла к двери и вдруг вспомнила что-то важное.

— Ах да, еще звонил твой брат. Он сказал, что все еще пытается разыскать Мэрилин.

— Мэрилин? Кто такая Мэрилин?

Это имя ничего ему не говорило.

— Мэрилин Шеффер. Так звали девушку с корабля. Сирену. Предполагаемую мать Рэйчел.

Наконец до него дошло. Речь шла о женщине, которая перевернула его жизнь вверх дном, но лица которой он почти не помнил.

— Ага, — только и сказал он.

Был ли он разочарован, что Дэвин все еще не может найти эту женщину?

— Дэвин сказал, что она уволилась с работы. Ее бывший начальник не знает, где она, мисс Шеффер съехала с квартиры, которую снимала. Но у Дэвина есть список ее знакомых, и сейчас он над этим работает. У него очень приятный голос.

Эван кивнул. Он был уверен, что Дэвин флиртовал с Клэр. Между ним и его братом всегда стояла какая-то невидимая преграда, которую никто из них не мог преодолеть.

— Некоторые говорят, что по телефону наши голоса очень похожи. А на самом деле нет.

Клэр почувствовала ревность в его голосе.

— Ладно, хватит разговоров, попробуй заснуть. — Она взглянула на часы. — Теперь, когда тебе лучше, я могу вернуться к работе. — Она поколебалась, говорить ли ему правду, и решила, что рано или поздно он все равно узнает. — Я работаю на твоем компьютере, но не беспокойся, я ничего не сломаю, просто я не могу быть сразу в двух местах, а мне нужно закончить проект презентации.

Он был слишком слаб, чтобы возражать.

— Я бы хотел многое тебе сказать, но на ум приходит только одно: спасибо.

Она улыбнулась и, перед тем как выйти из комнаты, как-то таинственно произнесла:

— Это только начало.

Эван не помнил, как заснул. Дождь перестал. Из гостиной доносились голоса Клэр и Либби. Кажется, Либби просилась к нему, а Клэр ей в этом отказывала. Да, если Клэр приняла решение, ее невозможно переубедить.

— Милая, мне действительно нужно, чтобы ты приглядывала за Рэйчел. А мистер Квотермен все еще болен. К нему заходить нельзя.

— Но ты же к нему заходишь, — запротестовала Либби.

— Я взрослая, — сказала Клэр.

— Но ты все равно можешь заболеть, — настаивала Либби.

Из Либби выйдет отличный адвокат!

— Тогда ты сможешь позаботиться обо мне, — заметила Клэр.

В голосе Либби звучала неподдельная радость:

— Я могу, правда?

Эван усмехнулся: Либби надеялась, что Клэр заболеет и она станет главной в доме.

— А теперь возвращайся к Рэйчел, ты ей нужна.

— Да, мама.

Раздался топот маленьких ножек.

— У тебя здорово получается, — сказал Эван, когда Клэр вошла в комнату. — Ты не приказываешь — ты уговариваешь.

Он ничего не понимал в воспитании детей, но думал, что Клэр избрала верную тактику.

— Дети любят, чтобы их уважали, они совсем как взрослые. Ладно, пора тебе возвращаться к жизни. — Она поставила на тумбочку поднос. — Я сварила куриный бульон. И еще есть яблочный сок и чай, а если ты будешь себя хорошо вести, на десерт я угощу тебя вишневым желе.

— Я не люблю куриный бульон, его обычно пересаливают.

Ему стало лучше, и он начал капризничать, подумала Клэр.

— Что ж, кто-то, может быть, и пересаливает, но только не я.

Эван был в полной уверенности, что сейчас уже никто не готовит. Его сестры не знали даже, как вскипятить воду.

— Ты сама сварила бульон?..

— Можешь себе представить, я умею готовить, — с нарочито шутливым пафосом произнесла она.

Суп действительно потрясающе пах.

Как ей все это удается?

— У меня ничего не было в холодильнике.

— Это был мой цыпленок. — Она протянула ему ложку. — А теперь помолчи и поешь, тебе нужно набираться сил.

— Хорошо, — согласился он.

— Дружок, у тебя есть аппетит, скоро ты встанешь на ноги. — Она приподняла подушки, чтобы он мог сесть.

У него немного закружилась голова.

— Прости, — извинился он. — Я и не думал, что настолько ослаб.

— Тебе просто нужно поесть, — пробормотала она. — Если хочешь, я могу тебя покормить.

Звучало весьма заманчиво, но он отказался:

— Спасибо, я и сам справлюсь.

— Хорошо, крутой парень, позови меня, если понадоблюсь.

— Почему бы тебе не остаться и не поговорить со мной? — попросил он. — Расскажи мне о проекте, над которым ты работаешь.

— Ладно, если хочешь. Это рекламный ролик для компании «Эстетик атлетикс», — начала она. — Я себе представляю это так…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Либби затаила дыхание и посмотрела на мать.

— Мама, мама, ты меня слушаешь?

Клэр только что уложила Рэйчел спать и теперь сидела на диване, вытянув ноги.

— Да? Прости, милая. Я прилягу на минутку, ладно?

Либби была удивлена. Что-то не так. Клэр никогда не ложилась посреди дня. И она всегда слушала, что говорила ей дочь. Либби почувствовала, что проголодалась. Она потрясла мать за плечо:

— Мама?

Клэр пыталась открыть глаза, но не могла.

— Только минуточку, одну минуточку, — пробормотала она. — Обещаю, что проснусь и послушаю тебя, только дай мне минуточку.

Она свернулась калачиком. Ее бросало то в жар, то в холод, но у нее не было сил, чтобы встать и взять одеяло.

— Мама! — прошептала Либби.