Дороти Хайтон - Призрак остается в прошлом

— Убирайтесь! — завопила она.

— Я не думаю, что снился! — сказал он, как бы отвечая самому себе. — Постарайтесь выспаться получше, Антония и будьте поосторожнее с тем, что видите во сне, договорились? Что будет, если ваши сны превратятся в действительность?

Патрик вышел из комнаты, и девушка слышала, как он сбегает по ступеням. Она торопливо выбралась из постели, чтобы посмотреть вниз и убедиться, что он действительно покинул дом.

Около двери молодой человек оглянулся назад, и увидел, что Антония стоит у окна. Его голубые глаза сверкали как сапфиры в темноте, и он на прощание поднял руку.

— Вы знаете, что этот материал полностью прозрачен?

Она отпрянула в комнату, а Патрик засмеялся. На стене холла висело зеркало, и девушка увидела, как он уходит, а потом услышала, как захлопнулась за ним входная дверь.

Антония сбежала вниз, заперла дверь, методично обыскала каждую комнату. Теперь в доме никого не было. Почти светало, и небо стало молочно-белым, легкий туман висел над Большим каналом, окутывая очертания зданий на противоположной стороне, розовую и пыльную, кремовую выщербленную штукатурку, неровные крыши, купола, церкви и шпили.

Девушка приготовила горячий шоколад и вернулась в постель, села в ней, вспоминая его прикосновение, хриплый голос, когда он ласкал ее горло, рот, грудь. Антония трепетала, дрожала, а кожа ее безумно горела.

Она никогда не должна себе позволять оставаться с ним наедине. Особенно теперь, когда Патрик узнал, что может приблизиться к ней. Девушка встала и, приняв душ, оделась, приготовила себе ранний завтрак из фруктов и горячих булочек из ближайшей пекарни. Ей надо было идти на работу…

Возвращаясь вечером домой, пересекая маленькую площадь напротив розового домика, Антония гадала, ждет ли ее Патрик Огилви.

Вставив ключ в замок, она замерла, услышав голоса внутри. Кто, черт возьми, это мог быть? Был слышен смех, звон стаканов, медленная американская речь. Улыбка осветила ее лицо. Дядя Алике! Наконец-то он дома!

Девушка повернула ключ, толкнула калитку и остановилась как вкопанная. Действительно, вытянув ноги, на скамье под фиговым деревом сидел дядя Алике со стаканом в руке. А рядом с ним был Патрик Огилви. Он небрежно присел на край фонтана и беспечно водил рукой по воде, пока разговаривал. При виде его Антонию охватили обычные теперь чувства: любопытство, нежность и страх.

Она заставила себя зайти в сад, стараясь выглядеть спокойной, и мужчины оглянулись.

Дядя Алике встал, тепло улыбаясь, подошел, поцеловал и крепко ее обнял.

— Вот и ты, дорогая. Я ждал, когда ты придешь. У тебя все в порядке? Никаких проблем?

— Таких, с какими бы я сама не справилась, нет, — сказала она, смело встретив взгляд Патрика. — Сьюзен-Джейн дома? Я пойду к ней. — Но Дядя Алике остановил девушку.

— Нет, она не приехала со мной, она отправилась навестить свою кузину Джейн в Кент, У которой недавно родился ребенок.

— Почему ты не поехал с ней?

На лице Аликса появилась неприятная гримаса.

— О, Сьюзен-Джейн приглашала меня, но… я с трудом выношу мужа Джейн, Рода, который считает, что может отпускать бесконечные шуточки по поводу моих карикатур. Я могу выдержать его не больше десяти минут, потом у меня появляется страшное желание чем-то его ударить. Поэтому я и полетел домой.

— Я рада тебя видеть, — повторила Антония, чувствуя, что Патрик наблюдает за ней.

Алике усмехнулся.

— Без нас было одиноко? Приятно, когда о тебе скучают. Я тоже очень скучал, милочка. Садись и поболтай с нами. У меня с Патриком довольно любопытный разговор. После Лондона здесь кажется, так жарко, особенно в доме. Сад — единственное место, где я могу дышать.

Она надеялась под каким-нибудь предлогом ускользнуть в дом, но ничего не вышло. А постоянный взгляд Патрика словно преследовал ее. Только пусть не думает, что я убегаю от него, решила Антония.

— Спасибо, я умираю от жажды, — сказала она, и Алике Холтнер, взяв большой голубой стеклянный кувшин, налил из него напиток, добавил кусочек льда и протянул фужер девушке. Во рту Антонии пересохло, она очень устала, так как шла к дому пешком, не говоря уже о нервном напряжении, которое испытывала в компании Патрика Огилви. Девушка быстро и жадно выпила.

— Хорошо? — улыбнулся дядя Алике.

— Прелестно! — призналась она, присаживаясь на скамью и обмахиваясь белой шляпой от солнца, которую всегда носила в жару.

— Какие интересные случаи бывают в жизни, — сказал ее дядя. — Невероятно, что вы снова встретились. Тем не менее, я рад, что могу исправить нашу ошибку в Бордиджьере и извиниться перед вами, Патрик. Кстати, я писал вашему издателю. Но письмо вернулось неоткрытым. Они что потеряли ваш адрес?

— Я переехал и не сообщил куда, — холодно ответил молодой человек.

Дядя Алике рассмеялся.

— Как хорошо вы сделали. Мне часто тоже такое приходит в голову: уехать подальше и никому не сказать куда. Особенно моим издателям.

Он посмотрел на Антонию.

— У Патрика невезение, Тони. Он должен был съехать с квартиры и остановился в довольно отвратительном дешевом отеле, поэтому я пригласил его остаться на несколько дней у нас. Ты не возражаешь, не так ли, милая?

Антония испугалась.

— Но… где он будет спать? Здесь нет лишней спальни.

Алике возразил ей.

— О, наверху есть свободная комната, правда, небольшая и не очень хорошо меблированная, но довольно уютная. Я показал ее Патрику, и он считает ее удовлетворительной.

— Но, дядя, разве вы можете сдать часть дома?

— Я и не собираюсь это делать, просто приглашаю Патрика погостить у нас.

— Вы очень любезны, — сказал Патрик. — Комната, в которой я живу сейчас, похожа на обставленный мебелью мусорный ящик. Я очень благодарен вам, Алике.

Антония не рискнула спорить дальше. Это было бесполезно. Патрику все же удалось сделать так, как он хотел: он останется здесь и будет жить с ней в одном доме. Почему он так настойчиво лезет в ее жизнь?

В первый раз, когда она увидела его снова, гнев был буквально написан на его лице, а глаза сверкали от холодного желания нанести обиду, но потом он изменился, смягчился, стал таким нежным.

Она вспомнила прошлую ночь и будто вновь ощутила его соблазнительные прикосновения. Нежный след от его пальца на шее, около рта, казалось, еще не исчез. Ей не удалось смыть его; когда он принимала душ сегодня утром, весь день она чувствовала его. Она даже смотрела в зеркало, ожидая увидеть… Что? Голова шла кругом.

Интересно, догадался ли он, что она не в состоянии забыть о тех мгновениях в ее спальне? Что он собирается делать? Чего он хочет на самом деле? Внезапно странная боль пронзила ее: а может, она напоминает ему Лауру? Нет, ей не хотелось напоминать кого-то еще.