БАРБАРА КАРТЛЕНД - Ожерелье из звезд

— Я ни за что не выйду из салона! — решительно заявил лорд Милторп.

Сразу после ленча джентльмены отправились играть в карты. Беттине оставалось только надеяться, что отец не проиграет слишком крупной суммы.

Она уже собралась вернуться к себе в каюту за пальто, когда герцог остановил ее у дверей салона вопросом:

— Мисс Чарлвуд, вам было бы интересно подняться на капитанский мостик?

— Невероятно интересно! — отозвалась Беттина. — А вы, и правда, меня туда возьмете?

— Мой капитан будет рад с вами познакомиться, — ответил герцог. — Но только оденьтесь потеплее. На палубе очень холодно.

— Да, конечно, — согласилась Беттина. — Я не заставлю вас долго ждать.

Она стремительно бросилась к себе в каюту, чтобы надеть — не теплое пальто, как утром, а ротонду, которая тоже когда-то принадлежала ее матери. Капюшон ротонды был отделан пушистым мехом.

Лицо ее матери казалось удивительно красивым в обрамлении меха — и Беттина надеялась, что она сама тоже покажется герцогу привлекательной.

Она постаралась одеться как можно быстрее, зная, что мужчины терпеть не могут, чтобы их заставляли дожидаться, однако, когда она вышла к герцогу, дожидавшемуся ее у двери на палубу, тот уже был не один.

С ним стоял лорд Юстес — и Беттина почувствовала, как у нее упало сердце.

Ей показалось, что, если она станет свидетельницей очередной ссоры между братьями, это испортит очарование дня, не омраченного напряжением и перебранками между соперницами — леди Дейзи и леди Тэтем. Хотя Беттина убеждала себя, что их отношения никоим образом ее не касаются, но тем не менее они мешали ей наслаждаться прелестью и новизной морского плавания.

Однако, к ее глубочайшему облегчению, оказалось, что герцог и его сводный брат не ссорятся. Они молча стояли рядом друг с другом, и у Беттины создалось странное впечатление, будто они оба ее ждут.

— Я вас искал, мисс Чарлвуд, — заговорил лорд Юстес прежде, чем герцог успел что-нибудь сказать. — Я думал, вам будет интересно услышать то, что я написал этим утром.

Беттина взглянула на герцога, но его лицо казалось совершенно непроницаемым. Поскольку он ничего не сказал, то, помолчав секунду, она ответила:

— Конечно, я буду очень рада вас послушать, но только, может быть, попозже? Его светлость обещал отвести меня на мостик — а мне очень хотелось там побывать.

— Может, вы захотите к нам присоединиться, Юстес? — предложил герцог.

— Нет, спасибо, — недружелюбно ответил лорд Юстес. — Я буду ждать мисс Чарлвуд в кабинете.

Именно там он и прежде читал ей свои памфлеты. Беттина пообещала:

— Я присоединюсь к вам, как только освобожусь. Когда лорд Юстес отошел, она быстро повернулась к герцогу со словами:

— Я готова. Раз волны стали меньше, плащ мне уже не понадобится.

— Я все гадал, откуда он у вас, — заметил герцог.

— По правде говоря, он принадлежит вам, — призналась Беттина.

— Мне он показался знакомым.

— То, что я смогла его получить, — еще один пример вашего неистощимого гостеприимства, — кротко проговорила она, озорно блеснув глазами.

— Я вижу, вы постараетесь меня на чем-нибудь поймать, — сказал герцог. — Но я всегда смогу отговориться тем, что это — самое первое плавание, так что в его конце я надеюсь составить длинный список вещей, которые надо будет предусмотреть на следующий раз.

Выходя на палубу, Беттина невольно подумала, будет ли этот «следующий раз» относиться и к ней тоже.

Ей казалось, что если она выполнит пожелание отца и выйдет замуж за лорда Юстеса, то в будущем ей практически не придется встречаться с герцогом. Она почти не сомневалась в том, что и сегодня лорд Юстес предложил ей послушать свой памфлет потому, что ему хотелось пометать ей видеться с его братом.

Всякий раз, когда эти двое аристократов встречались, было видно, что у них нет ничего общего. Беттина подозревала, что лорд Юстес обиделся ее решению пойти на мостик, а не с ним, чтобы слушать его чтение, — и что он еще даст ей почувствовать свое недовольство.

«Но я пока что не его собственность!» — решительно сказала она себе.

И тут Беттина живо представила себе, что всю оставшуюся жизнь должна будет выслушивать его гневные тирады по поводу транжирства и роскоши и заниматься почти исключительно теми людьми, которые живут в отчаянии и бедности, — и ей стало не по себе.

«Нехорошо так думать, — укорила она себя. — Мне надо постараться относиться к его интересам с сочувствием».

Но тут они поднялись на мостик, и Беттина заставила себя забыть о лорде Юстесе и его проблемах.

Все, что показывал ей герцог, было новым, интересным и волнующим. Все ей предстояло увидеть впервые!

Словно ощутив ее радостное нетерпение, герцог посмотрел на нее с доброй улыбкой — как смотрят на ребенка, которого первый раз взяли в цирк.

«Он просто чудесный! — решила Беттина. — Он сам — такой же необыкновенный человек, как все, что ему принадлежит».

Глава четвертая

Беттина проснулась очень рано с таким чувством, будто должно произойти нечто необыкновенное.

Была среда — семнадцатое ноября. Невозможно было поверить, что в эту минуту в Лондоне стоит туман или, может быть, идет первый зимний снег: ведь за стеклом иллюминатора все было залито ослепительным золотым солнцем!

«Юпитер» уже давно вошел в Средиземное море, и с каждым днем они подплывали все ближе и ближе к Суэцу. И с каждым днем Беттина испытывала все более радостное и нетерпеливое предвкушение того, что ждет впереди.

Она почти не обращала внимания на то, чем заняты остальные гости герцога. Ей больше всего хотелось любоваться морем — таким ярко-синим, каким изображают одежды Богоматери живописцы.

Иногда вдали можно было увидеть линию берега. На днях герцог опять пригласил ее на капитанский мостик, и через подзорную трубу ей удалось увидеть Африку.

Все было так интересно и увлекательно, что лицо ее сияло от радостного волнения. Большинство пассажиров яхты смотрели на нее с нежностью во взглядах: так обычно смотрят на ожидающего праздник ребенка.

Беттине все труднее становилось выслушивать сетования лорда Юстеса на тяжелую жизнь обитателей трущоб и ужасаться его леденящим кровь рассказам о том, как плохо обращаются со стариками и какими невежественными растут дети.

Девушка мысленно укоряла себя за то, что половину того, что он ей читал и говорил, она попросту не слышала, потому что внимание ее в это время занимали совершенно другие мысли.

«Мне следовало бы относиться к этим вещам серьезнее», — постоянно напоминала она себе.