Дениза Алистер - Все началось со взгляда

– И чувствую себя хорошо. В этом Бертрам мог не сомневаться: под ее глазами, блестящими и ясными, не темнело кругов, щеки не выглядели мертвенно-бледными, как это было на протяжении нескольких последних дней.

Дебора еще раз внимательно огляделась вокруг.

– Почему у тебя ни на стенах, ни на полках нет ни одной фотографии? Своих, близких людей, родственников? – полюбопытствовала она.

Лицо Бертрама приняло странное выражение.

– Хочешь посмотреть на фотографии моих родственников? – произнес он необычно сдавленным голосом.

Поняв, что затронула неприятную для него тему, Дебора поспешно покачала головой.

– Нет, я просто так спросила.

Ей действительно не следовало заговаривать с ним о его личной жизни. Она и так-то страдала от неразделенной любви к нему. Увлекаться им сильнее, узнавать подробности, касающиеся его семьи, было для нее опасно и бессмысленно.

– Я задала этот вопрос только из желания поддержать разговор, – добавила она. – Давай забудем о нем.

Бертрам ничего не ответил. В течение нескольких минут он пребывал в тревожившей Дебору задумчивости, потом медленно произнес:

– Признаюсь тебе честно, я не люблю говорить с кем бы то ни было о своей семье, особенно о родителях.

Она рассказала мне о своем детстве, подумал он, делая паузу. Наверное, я должен ответить ей тем же. У нас будет общий ребенок, знать о жизни друг друга нам просто необходимо.

– Когда мне было десять лет, моя мама попала в аварию, – продолжил рассказывать он. – В течение полугода я сам ухаживал за ней, готовил себе еду, покупал в магазине продукты. Отец слишком много работал и не имел возможности заниматься нами. А когда мама пошла на поправку, нанял ей сиделку, а меня отправил к деду в Вулидж. Тогда он еще служил в армии, был преподавателем в Королевском военном училище. Домой я так больше и не вернулся, приезжал туда только на каникулы, и то далеко не всегда.

Дебора слушала его внимательно.

– Дед иногда по несколько дней жил в казармах. Меня оставлял дома одного. – Бертрам усмехнулся, оживляя свой рассказ: слишком уж печальным тот получался. – Вот почему я до некоторых пор до ужаса боялся сходиться с женщинами. Во мне жил чудовищный страх перед возможностью быть покинутым, отброшенным близкими людьми, как нечто ненужное, понимаешь?

Дебора пожала плечами.

– Ты вовсе не обязан оправдываться передо мной за то, что не сошелся ни с одной из своих женщин. Это меня не касается.

– Нет, касается, – возразил Бертрам. – Я всегда чувствовал, что ты не одобряешь моего поведения, хотя ты ни слова мне об этом не говорила, даже делала вид, будто понимаешь меня. Но объясниться с тобой я не мог, не видел смысла заговаривать о столь личных и столь неприятных вещах. – Он провел по лицу ладонью.

– Но почему твои родители не забрали тебя обратно домой? – осторожно поинтересовалась Дебора.

Бертрам покачал головой.

– Не знаю. Я никогда не спрашивал их об этом. Скорее всего, без меня им просто было легче.

Глаза Деборы изумленно расширились.

– Неужели подобное возможно? – Она окинула Бертрама жалостливым взглядом.

А ему не требовалась ее жалость. Выглядеть перед кем-то жалким он ненавидел.

– Я рассказал тебе о моем детстве вовсе не для того, чтобы ты мне посочувствовала. Я хочу, чтобы ты кое-что поняла, – сказал он спокойным голосом. – Скоро у нас появится ребенок. Если мы не будем жить вместе, как все полноценные семьи, то однажды и ему покажется, что один из родителей не особенно в нем нуждается. Когда я об этом думаю, места себе не нахожу.

Дебора выпрямила спину и насупилась.

– Опять ты за свое?

– Только не сердись, умоляю тебя. – Бертрам вздохнул. – Вообще-то сегодня я и не намеревался заговаривать с тобой о браке. – Он обвел бесстрастным взглядом гостиную. – А насчет этого жилища, ты права. Оно мне и самому не очень-то нравится. Просто раньше моя жизнь была совсем другой, и эта квартира вполне меня устраивала. А с недавних пор многое изменилось... Мне вдруг захотелось довериться кому-то, нет, не кому-то, а именно тебе. - Он помолчал. – Кстати, жильцам этого дома не разрешается иметь маленьких детей.

– Я догадалась об этом, – сухо произнесла Дебора.

Настроение у Бертрама сильно испортилось. Вспомнив о прошлом, он разбередил старые раны, появившиеся на сердце давным-давно. А главное, из-за настойчивого нежелания Деборы слушать его доводы о необходимости создания ими семьи.

Ему вдруг представилось, что в ее жизни появляется другой мужчина – любящий ее и любимый ею. А это непременно произойдет рано или поздно, подумал он, испытывая странное чувство, похожее на ревность. Этот мужчина станет для моего ребенка более важным и значительным человеком, ведь они будут вместе жить.

Подавленный и растерянный Бертрам допил остатки своего ароматного чая и последовал в прихожую за Деборой, которая, взглянув на часы, объявила, что пора ехать за покупками.

Она заранее составила список самых необходимых для малыша вещей. Поэтому, зайдя в центральный магазин, торгующий товарами для детей, сразу принялась выбирать то, что ей было нужно. Бертрам все время следил за выражением ее лица: то сосредоточенно-серьезным, то одухотворенно-радостным и с удвоенной силой мечтал проникнуть в ее мысли, стать частью ее жизни. Вернее, частью жизни их обоих – ее и их ребенка.

Она выбрала несколько пеленок с разными рисунками, столик для пеленания, одеяльце, пару распашонок и чепчиков, три бутылочки с сосками, переносную люльку, детский стульчик и огромную упаковку подгузников.

Когда они подошли к кассирше, с кучей выбранных вещиц и Дебора стала доставать кошелек, Бертрам уверенным движением оттеснил ее от прилавка.

– Но, Берт, – возмутилась она, – я в состоянии заплатить за все, что собираюсь купить!

– Прошу тебя, не спорь, – попросил он. – Для меня это тоже ничего не стоит, и тебе это прекрасно известно.

– Я работаю в магазине пять лет, – ненавязчиво вмешалась в их разговор кассирша. – Но свидетельницей подобной сцены являюсь впервые: мама и папа не могут решить, кто будет платить за вещи малыша! Он у вас просто счастливчик!

Мама и папа, повторил про себя Бертрам. Какие чудесные слова. Мы непременно должны стать хорошими мамой и папой для нашего ребенка.

Дебора слегка покраснела и уступила Бертраму.

– У вас есть куда положить все эти вещи? – поинтересовалась кассирша. – Или будет лучше, если мы доставим их вам сами?

Будущие мама и папа переглянулись.

– Наверное, нам следует попросить привезти все это в мою квартиру, – сказал Бертрам, вспоминая заставленный мебелью и старыми ненужными вещами дом бабушки Деборы. – Свободного места у меня сколько угодно.