Дайана Лайт - Трудный выбор

— В самом деле, дорогой? Могли бы и сказать мне об этом.

— Мы с вами были любовниками по случаю, — ровным голосом сказал Ралф. — Когда было настроение, подходящий момент, когда мы оба оказывались свободны... Наша связь никогда не была чем-то постоянным.

— Я так не считаю, — холодно заметила Лора, забирая свою сумочку и удаляясь, чтобы раствориться в толпе гостей.

— Это было грубо, — тихо сказала Вероника.

Глаза Ралфа выражали нечто такое, что она так и не смогла точно определить.

— Зато правда. Та единственная правда, которую Лора в состоянии понять.

Вероника взглянула на него и увидела одну только силу, властность и жестокость.

— Мне кажется, что я не люблю вас.

Его губы скривились в циничную ухмылку.

— По документам, подписанным вами, вы не брали на себя обязательств любить меня.

— Да, это так, — ровно сказала она. — Я обязалась просто удовлетворять ваши сексуальные потребности.

— Осторожнее, pequena, — мягко предостерег он, заинтригованный тем, как, в зависимости от настроения, темнеет цвет ее глаз.

— Я вас не боюсь.

— Это слова храброй женщины.

— Мне бы хотелось, — тихо заговорила она, — выйти отсюда, взять такси и уехать. — Ее подбородок немного поднялся. — Но у меня, к сожалению, нет с собой денег, и я вынуждена торчать здесь с вами.

Задумчивая улыбка Ралфа возбудила в ней желание ударить его. Но он встал, схватил ее за руку и заставил тоже встать.

— Потанцуйте со мной.

И у нее не было другого выхода, кроме как подчиниться своему нанимателю... Не устраивать же ему сцену на глазах любопытной публики.

Когда они вышли танцевать, зазвучала проникновенная лирическая мелодия. Он повернул ее и приблизил к себе, так что она чувствовала прикосновение его губ к своим волосам. Затем его дыхание переместилось к ее виску.

Гнев ее начал утихать, хотя она и пыталась удержать его. К тому же теперь ей пришлось сражаться с неотвязным летучим жаром, который, пронизывая ее вены, разогревал кровь и распалял чувственность.

Легко ли сердиться на партнера по танцу, когда ваши с ним тела слились в единое целое? Чувствовать предательскую дрожь, когда его губы почти неосязаемо касаются уха и шеи, и сохранять спокойствие?.. Нет, это почти невозможно.

Было далеко за полночь, когда Ралф заводил машину в гараж, а Вероника стояла и ждала, не имея удовольствия войти в дом раньше него по той простой причине, что у нее не было ключа, и что она не знала кода отключения сигнализации.

Когда они вошли в вестибюль, она сразу же поднялась наверх, слыша за спиной его шаги.

В спальню она вошла за несколько секунд до него, сбросила туфли, сняла кулон и серьги, затем дотянулась до молнии и, расстегнув ее, сняла платье. За ним последовали трусики.

Схватив свою футболку, она быстро натянула ее, затем аккуратно повесила в гардероб вечернее платье и, ни слова не говоря, направилась к выходу из спальни.

— Даже и не думайте, моя дорогая, что я позволю вам спать в другой комнате.

Вероника обернулась взглянуть на него и чуть не потеряла сознание от суровости, проявившейся в его взгляде. Его пиджак и галстук лежали в беспорядке, он расстегнул рубашку, отбросил запонки и уже снимал трусы.

— Сегодня я не хочу лежать с вами в одной постели.

— Разве вы не знаете, что мне легко сделать так, чтобы вы захотели этого?

Вероника вышла в коридор и тихонько прикрыла за собой дверь.

Последует ли он за ней? Она решила, что это не должно ее волновать. Волнуйся не волнуйся, а победу над ним все равно не одержать. Это дело принципа, уверяла она себя, войдя в соседнюю комнату и приближаясь к окну.

Была темная безлунная ночь, и все, что можно было видеть за окном, растворилось во мраке. Лишь в отдалении тонкие цепочки огней обозначали пригородные улицы, на которых кое-где — красным, зеленым и синим — вспыхивал неон световых реклам.

Она скорее почувствовала, чем услышала его шаги в комнате и знала, что он подошел и стоит за ее спиной. Черт, она даже не попыталась усложнить ему задачу, чтобы он не сразу ее нашел.

Ралф не сказал ни слова. Вместо этого он повернул ее к себе и закрыл ее рот поцелуем. Никаких ласк, только касание его языка, только умение не спеша разжечь сладостный жар чувственности, и она, против воли, ответила ему.

Ни одной частью тела, кроме рта, он не соприкасался с ней и чутко уловил момент, когда она сдалась, милостиво приняв ее капитуляцию. Руки Вероники сами собой поднялись, легли ему на плечи, и вот уже она обнимала его.

Ралф сжал ладонями ее лицо и углубил поцелуй, затем обнял ее за плечи, но руки его быстро соскользнули на талию, на бедра, и вот уже забрались под футболку.

Так ли уж важно, сдалась она добровольно или под магическим воздействием его прикосновения? И если он выиграл, значит ли это, что она проиграла?

Он приподнял ее и усадил на подоконник, внимая тихим стонам, выражавшим крайнюю степень наслаждения. Ее ноги обвились вокруг него.

Она была горячей и страстной, она ожидала, и он овладел ею, вновь и вновь повторяя пылкие атаки, пока не почувствовал ее содрогания и тело ее не обмякло в его объятиях.

Когда, взяв ее на руки, он понес Веронику в их общую спальню, она зарылась лицом в его шею. В спальне он бережно опустил ее на кровать.

Прошло не так уж много времени, и он вновь обнял ее, на что она ответила легким стоном и ответным объятием.

Его глаза были мрачны, а руки нежны.

Он долго ласкал ее, чем довел до исступления. Заключив ее лицо в ладони и прильнув поцелуем к губам, он словно пил ее дыхание, затем вновь овладел этим жарким и жаждущим телом.

После всего Вероника лежала лицом к нему, положив голову на его плечо, слишком изнуренная, чтобы пошевелиться, и чувствовала нежное скольжение его руки вдоль своей спины.

Потом Ралф нежно гладил ее спутанные волосы, и это был тот момент, когда она уплывала в сон, уже не воспринимая ни его тихих ласк, ни легкого прикосновения губ, когда он осторожно высвободил руку и прикрыл ее одеялом.

Вероника спала беспокойно, терзаемая кошмаром, в котором кто-то гнался за ней по бесконечной темной аллее, и, как бы стремительно она ни бежала, ее преследователь не отставал ни на шаг, дыша ей в затылок.

И вот он схватил и держал ее, а она безгласно выкрикивала что-то в тщетной попытке освободиться. Она услышала хриплый голос, изрыгавший проклятья, затем вспыхнул ослепительный свет, и она увидела, что это Ралф держит ее, и аллея куда-то исчезла, а сама она лежит в постели, приходя в себя и вспоминая, что это за спальня и чей это дом.

— Матерь Божья, от кого или от чего вы убегали?