Хелен Кинг - Любовь побеждает время

Вивиан быстро прибралась в кухне и поспешила в гостиную: добавить воды в подставку для елки. Едва она опустилась на четвереньки, хлопнула задняя дверь.

Сердце беспомощно дрогнуло. Но на пороге возник не Дерек, а Харди с охапкой хрупких зеленых ветвей.

— Вот, рассудил, что раз уж вы так елку принарядили, может, захотите и дом приукрасить, — без предисловий сообщил старик, роняя ношу на вычищенный ковер. — Я тут кедра нарезал. Джанет, помнится, пристраивала веточки на каминную полку, чтобы свешивались через край. То-то славно смотрелось!

С чего это несносный старикан вдруг подобрел?

— Спасибо. Какая чудесная идея!

— На заднем дворе еще и остролист растет. За углом, у кухни, где ветра нет. На такой высоте остролисту вообще не место, но этот такой же настырный, как и старуха, воткнувшая его в землю.

— Джанет? — наугад предположила молодая женщина и тут же убедилась в своей ошибке.

— Да вы головой подумайте! — фыркнул Харди. — Деревья не растут как трава, тем паче в горах, а моей Джанет только-только шестьдесят шесть стукнуло, когда Господь ее прибрал. Это бабка Джанет постаралась. Вот уж у кого рука была зеленая! У нее такое шло в рост, о чем в здешних краях и не слыхивали! Мы-то всегда на Рождество запасались остролистом. Думал, может, и вам понравится…

— Еще как понравится! Но мне не хотелось бы вас затруднять: у вас и без меня дел по горло!

— Это верно! — Старикан свирепо сдвинул брови, словно, принеся одну-единственную жертву на алтарь мира, он полностью исчерпал запасы добродушия.

— Я сама нарежу остролиста, вот только разберусь в доме, — предложила Вивиан.

— В такой одежке вы и носа на улицу не высунете! — Старик презрительно засопел. — Женщина, вы тут уже два дня, а до сих пор не поняли, что в горах с погодой не шутят!

Вивиан прикрыла глаза. Ну сколько можно выслушивать нотации по поводу экипировки? Обсуждение ее гардероба стало излюбленной темой для беседы — конечно, если не считать погоды!

— Мистер Блейк, честное слово, я давно сделала нужные выводы. Но поскольку беды не поправишь, наверное, нам придется…

— Да вы носа-то не задирайте, я дело говорю! — Склонив голову набок, старик окинул гостью придирчивым взглядом. — Вот стою я здесь и гляжу, что размер-то у вас вроде в аккурат такой же, как у моей Джанет, и коли вы не побрезгуете поношенным платьем, я бы, может, подобрал для вас какую-нибудь одежонку, чтобы в четырех стенах-то не сидеть.

— Как мило с вашей стороны! — поблагодарила Вивиан, решив не обращать внимания на вызывающий тон новоявленного благотворителя.

Харди ретировался восвояси, хлопнув по привычке дверью, а спустя полчаса возвратился с огромной коробкой, которую торжественно водрузил на диван.

— Вот, держите. Может, чего и приглянется. Сапоги, надо думать, велики, да лишняя пара носков дело поправит. — Старик повернулся уходить и уже от порога спросил: — Кстати, что на обед будет?

— Горячие сэндвичи с сыром и томатный суп.

— А как же сладкие пирожки с начинкой? Неужто ни одного не осталось?

— Если хотите, я испеку новую порцию.

Вивиан улыбнулась старику, а тот заговорщически подмигнул в ответ.

— Так вы уж не забудьте, э? А то вкалываешь тут на вас не покладая рук, прямо живот подвело!

По счастью, Джанет и правда носила восьмой размер. Полинявшие синие джинсы, мягкие, словно замша, сидели как влитые. Рассортировав остальные вещи, Вивиан отобрала свитер ручной вязки, доходивший до колен, пуховую кремовую куртку с меховым воротником, две пары шерстяных носков — пододеть в сапоги — и пару кожаных перчаток. Взглянув на шерстяное нижнее белье вызывающе-красного цвета, молодая женщина покачала головой: в конце концов, она и десяти минут на улице не пробудет!

Проблема заключалась в том, что подходящего инструмента для нарезки ветвей в кухне не обнаружилось. Как уж там Харди справился с кедром, так и осталось загадкой. Упругие ветви остролиста искололи Вивиан все руки. Кухонные ножницы ситуацию не спасли, равно как и нож. Усталая и раздосадованная, молодая женщина окинула взглядом ветку с алыми ягодами. Да, здесь без секатора не обойдешься!

Дерек не велел ей выходить из дома, ссылаясь на непогоду. Но ведь конюшня всего в нескольких сотнях ярдов! Расстояние невелико, а она ведь еще и оделась довольно тепло!

Но стоило гостье завернуть за угол, как налетел холодный ветер и пробрал ее до самых костей. Надвинув капюшон на самый лоб и сожалея, что отказалась от шерстяного нижнего белья, она пересекла двор и, с трудом отворив массивную дверь конюшни, проскользнула внутрь.

Приход Вивиан остался незамеченным. Она в изнеможении прислонилась к стене и постояла немного, наслаждаясь пахучим теплом. Предзакатные лучи проникали в окно; две электрические лампы заливали помещение золотистым светом.

Вдоль стен тянулись ряды денников: пять слева и пять справа, разделенные забетонированным проходом. Справа от двери обнаружилась лесенка, уводившая к антресолям, доверху заполненным брикетами ярко-желтой соломы и блеклого сена.

Полуоткрытая дверь слева вела в кладовку. Там хранилось всевозможное конское снаряжение: седла и уздечки, потники и мази, масла и скребки.

В воздухе разливался аромат сена, пряный запах животных щекотал ноздри. Тишину то и дело нарушали приглушенные звуки: стук копыта о дерево, довольный хруст, журчание воды, что текла по двум желобкам поилок. Где-то в глубине слышались голоса мужчин.

Это место чем-то напомнило Вивиан церковь: возможно, причиной тому явилось торжественное безмолвие или окно, окрашенное в темно-синие тона зимних сумерек, испещренное алыми предзакатными бликами.

Окликнуть Дерека и нарушить тишину вдруг показалось святотатством. Молодая женщина неуверенно двинулась вперед, на звук голосов, по пути с удовольствием рассматривая лошадей. Одни отрывались на мгновение от кормушек и без особого интереса оглядывали гостью, справедливо рассудив, что толку с нее никакого. Другие тихо пофыркивали и следили за ней огромными умными глазами.

Вивиан уже почти поравнялась с последним денником, когда со скирды соломы в углу донеслось глухое рычание и ретривер Чарли преградил гостье дорогу.

— А ну лежать! — тихо упрекнула пса Вивиан, на всякий случай останавливаясь на почтительном расстоянии. — Не я ли вот уже второй день кормлю тебя олениной, неблагодарный ты пес!

Чарли снова заворчал, на этот раз громче, так, что услышали мужчины. На мгновение воцарилась гробовая тишина, тревожная и угрожающая, и в следующее мгновение Вивиан едва не сбили с ног: Харди пулей вылетел из-за угла, свирепо потрясая кошмарными вилами, а за ним по пятам несся Дерек с молотком.