Глория Беннетт - Счастье по обмену

— Наконец-то! — воскликнула Дорис. — Мне срочно нужно встретиться с тобой! Нам есть что обсудить!

— Аналогичная история случилась на нашем ранчо в Айдахо… Туфли захватить заодно?

— Так, возьми пар пять, но обязательно черные лодочки Бали, белые босоножки от Риччи и красные вельветовые от Стеллы Маккартни. А еще эти золотистые туфельки от Сони Рикель… И балетки для ходьбы. Ну, эти на свой вкус выбери. И давай встретимся где-нибудь… подальше от всех. Понимаешь? Завтра после занятий…

— Завтра пятница. Тогда в час дня. Давай встретимся в парке усадьбы Думбартон-Окс в Джорджтауне. Там можно побродить в тишине. А потом перекусим где-нибудь на Висконсин-авеню.

— Договорились. У тебя все хорошо?

— Кажется. А у тебя?

— По-моему, да. При встрече поговорим, ладно. Бай. — Дорис выключила телефон и собиралась убрать его в сумочку.

Но Том удивленно воскликнул:

— Слушай, а откуда у тебя такая крутая мобила? Дай-ка посмотреть…

Дорис похолодела, но тут же нашлась (недаром она уже побывала в шкуре бойкой студентки-феминистки).

— Это мое прайвиси. Мой телефон совсем сдох, а вчера я проходила мимо мола, а там была акция. Покупаешь дорогой телефон, а деньги тебе возвращают, если ты наговоришь за месяц на пятьсот долларов в определенной компании. А если не наговорю, то могу вообще его вернуть. И тоже деньги получить. Без налога, конечно.

— Эти акции сплошное надувательство. И чего ты повелась на это? Да и телефон какой-то дебильный… с камушками.

— Других уже не было, — обиженно ответила Дорис. — Все расхватали. Давай спать, ладно?

— Давай. Только я не пойму, с кем и как ты будешь разговаривать на пятьсот баксов. Может, мне тебе мою дипломную работу по телефону читать?

— Лучше эсэмэской пришли. Заодно ошибки проверю. — Дорис зевнула, блаженно вытянулась вдоль узкого тела Тома и, закинув на его бедро свою ногу, утонула в розовой пене сладкого сна.

8

Лора специально приехала пораньше, зная как сложно в Джорджтауне найти парковку. Раньше, в бытность студенткой (господи, такое чувство, словно она уже целую вечность не посещала университет), она никогда не ехала в центр города на машине, а шла пешком. Чудесные улочки, садики, утопающие в азалиях, всегда настраивали ее на лирический лад. Неужели кому-то можно здесь жить, запросто выгуливая маленькую собачку по узким тротуарам и здороваясь с редкими прохожими? Правда, ее сегодняшний дворец был более роскошным, чем особнячок в Джорджтауне, но она ни на минуту не забывала, что это чужое место. А вот найти что-то среднее между недосягаемой вершиной богатства Дорис и более чем скромным житьем над эфиопским рестораном очень хотелось вконец запутавшейся в своих желаниях Лоре Тейлор.

Всю предыдущую ночь она провела в безумной любовной схватке с Роджером. Она так хотела спать, что едва не заснула, переезжая Кей-бридж и стоя на трехминутной пробке у въезда в город. Но уже возле парковки ее сон как рукой сняло и появилась какая-то приятная легкость и медлительная истома во всем теле. Она вдруг вспомнила лицо Роджера в минуту их близости, его страстные стоны и нежные слова, и ее сердце забилось, как у девочки перед первым свиданием.

Боже, я полюбила его! Какой ужас! И что я скажу Дорис? И что мне теперь делать? А может быть, оставить все как есть? Нет, а университет? Выходит, вся прежняя жизнь была ненастоящая? Вернее, сейчас она ненастоящая, а я ее буду тянуть всю последующую жизнь? Тьфу, совсем запуталась.

Наконец на Висконсин-авеню, прямо возле японского ресторана, кто-то стал выруливать на улицу, а Лора тут же забила посреди улицы место, не обращая внимания на гудки задних машин. Серая «хонда» выползла на улицу, а красный «ягуар» Лоры, вернее Дорис, стал медленно втискиваться в пространство между машинами. Еще секунду Лора боялась, что не войдет, но она все-таки влезла. Выйдя из машины, Лора неторопливо пошла к Думбартон-Окс. Это место было одним из ее любимых. Замечательные садики, сменяющие друг друга, водоемы, лужайки. Чудесный вид с террасы, оформленной в византийском стиле, и совершенное безлюдье в будние дни. Лора купила входной билет и стала ждать Дорис недалеко от входа. Скоро Дорис появилась на тропинке, стройная, в узких джинсиках и длинной тунике, размахивая какой-то умопомрачительной сумкой, несколько дисгармонировавшей с общим скромным студенческим прикидом. Лора бросилась ей навстречу. Девушки обнялись и, оглядев друг друга, признали, что эта смена пошла им обеим на пользу. Лора явно похорошела и стала казаться более ухоженной и довольной жизнью, а Дорис утратила свой наивно-сонный вид Барби и выглядела весьма импозантно. Даже ямочка на ее щеке гляделась как-то не по-кукольному игриво.

— Ой, что за костюмчик? Я такого не помню. А это из новых от Армани. А туфли привезла? Что там Роджер, ничего не заметил?

— Туфли в машине. Это не Бони тебя одевал? А про сумку никто не просек? Я бы тебе и сумки привезла, зачем ты новые покупаешь? Я просто не знаю, что с твоими сумками делать. Тома видела? А что в университете? Меня еще не отчислили по твоей милости?

Девушки присели на скамеечку в одном из садиков и вдруг замолчали.

— Я должна тебе сказать… — Дорис покраснела и замолчала, но Лора в это время тоже произнесла похожую фразу.

И они снова молча посмотрели друг на друга.

— Я очень плохо поступила, — произнесла наконец Дорис. — Но… зато он сделал предложение мне… то есть тебе. И ты можешь его принять. Потом он на работу устроился… в журнал какой-то. А ты говорила, что он ничего делать не хочет…

— Постой, ты это о ком? О Томе, что ли? Да хрен с ним, я вот чего… Ты правда своего мужа не любишь и не спала с ним?

— Ну, мы спали в медовый месяц, но как-то… я вообще ничего не почувствовала, совсем не так, как с… — Дорис вдруг осеклась и жалобно посмотрела на Лору.

Лора глядела на нее с напряжением, словно от ответа Дорис зависело очень многое.

— Как с кем? — быстро переспросила Лора. — С кем ты еще спала? Ну что ты от меня скрыла, говори, это важно. А то я опять попаду в идиотское…

— С Томом, — упавшим голосом пробормотала Дорис. — Я очень виновата, но так получилось…

— Тьфу, черт! И этот кретин не заметил подмены? Вот они мужики! Если и следят за чем, то только за траекторией своего члена. Ладно, не переживай так. Только скажи: почему твой накачанный жеребец Роджер не мог тебя пробить, а Том — между нами, это две доски, перевязанные трусиками, — вдруг разбудил в тебе самое святое?

Дорис, уже начавшая плакать, мгновенно успокоилась и ответила, все еще всхлипывая: