Кэтрин Кэтрин - Песня на два голоса

«— Вот мы и приехали.

— Чувствуешь вкус соли?

— Руди!

— Да?

— Я хочу сказать…

— Да. Знаешь, я понял. Бояться глупо».

— Бояться глупо, — шепотом повторила Лора.

Пронзительное чувство накрыло ее с ног до головы. Вечер, телефоны выключены, она одна, наедине с самой собой, и себе наконец-то можно признаться окончательно: она все еще не забыла Майкла. Он все еще значимый человек в жизни Лоры. Он все еще имеет над нею власть.

Лора вскочила и пошла в спальню. Там, на дне монументального шкафа, в котором хранились только пижамы и постельные принадлежности, пряталась коробка, которую Лора не открывала несколько лет.

Она выволокла ее на свет, отнесла в гостиную и уселась на полу по-турецки. Положила руки на крышку коробки, размышляя, готова или нет. Решила, что готова. И открыла свой ящик Пандоры.

Внутри — мешанина цветных пятен на глянцевой и матовой бумаге, сотня отщелканных пленок, тысяча запечатленных мгновений. Лора любила фотографии и даже после разрыва с Майклом не нашла в себе сил уничтожить совместные снимки. Она просто спрятала их и в последний раз заглядывала в ящик по просьбе психоаналитика, чтобы распрощаться с прошлым. Тогда хотелось выбросить все, однако психоаналитик отсоветовал.

— Возможно, вам еще пригодятся эти снимки, — сказал он тогда.

И был прав.

Не зря Алан заплатил ему такие деньги.

Лора запустила руки в цветное богатство, переворошив фотографии, и начала извлекать их наугад, одну за другой.

Вот они с Майклом на какой-то вечеринке, в руках бокалы с шампанским, на Лоре ультракороткое платье, открывающее длинные загорелые ноги.

Вот Майкл стоит, небрежно прислонившись к машине — не к нынешнему благородному «ягуару», а к какой-то гоночной тачке, которую Лора совсем не помнила. Тогда Майкл частенько брал автомобили у друзей, просто покататься, попробовать, так что, возможно, синяя приземистая машина вовсе не его. Майкл в модных рваных джинсах скрестил руки на груди, и вид у него недовольный: они с Лорой куда-то опаздывали, а она возжелала снять его рядом с машиной. Через несколько секунд Майкл сядет за руль и ударит по педали газа.

Вот их совместный концерт. Синий и золотой свет, волосы Лоры окутаны неоновым нимбом, микрофон в руках у Майкла — словно волшебная палочка.

Вот пляж. Солнце, пенная полоса прибоя, люди вдалеке. Майкл и Лора стоят, прижавшись друг к другу, кадр немного кривой; ах да, они прикидывались обычными туристами и попросили пожилую пару их сфотографировать. Те не сразу разобрались, как нажимать на кнопку, и потому снимок вышел слегка перекошенным. Но все равно — четкие, в фокусе, лица, ветер сотворил с волосами Майкла нечто непотребное, Лора от улыбки почти зажмурилась, в ее ушах сережки в виде ракушек.

И ворохом падают их лица, иногда рядом другие, какие-то давние друзья, приятели или абсолютные незнакомцы. Год жизни, рваной от невозможного счастья и безграничного доверия, год взлета в небеса, год падения. Стоит ли оно того, чтобы ворошить это сейчас, чтобы заглядывать в эти снимки, как в окна? За ними совершенно другая жизнь. За ними то, самое настоящее, самое нужное. Его уже больше нет, наверное.

Или есть?

Лора не знала.

Но оттого, что она решилась посмотреть прошлому в лицо, стало легче.

И хотя решение, что же делать дальше, так и не пришло, Майкл перестал казаться пугающей фигурой. Может, он и прав: тогда она не захотела его выслушать, сбежала, открестилась от него. Он предал — а Лора ушла, не дав ему шанса на оправдание.

Оба были не правы.

И что с этим со всем делать теперь?..

— Привет.

— Здравствуй, Майкл.

Предпоследняя репетиция, последняя будет уже на сцене. Еще несколько нот, которые нужно отшлифовать. Несколько движений, которые необходимо запомнить. Взгляд — глаза в глаза, улыбнуться тут, наклонить голову там. Это работа, убеждала себя Лора. Просто работа.

Она уже не была так в этом уверена.

Майкл вел себя безупречно: пообещал больше не надоедать и не настаивал на беседах, не звонил. Короче, не навязывался, что было Лоре по душе. Ей необходима была эта маленькая передышка. То, что она позволила себе заглянуть в прошлое без страха и отвращения, — уже огромный шаг вперед. К окончательному освобождению, которое приходило только теперь, когда Лора вновь встретилась с Майклом и смогла по-новому посмотреть на их отношения.

— А здесь я пойду наверх? То есть брать еще выше?

— Да, пожалуйста. Я за тобой. В конце концов, ты ведешь в этом кусочке.

Они перешучивались, улыбались друг другу, словно старинные приятели; напряжение не ушло, но переродилось. Теперь в глазах Майкла сверкал огонек живого любопытства: что именно скажет Лора, как поступит, как отреагирует. Он настолько явно проявлял свою заинтересованность в этом, что даже смешно. Эбби смеялась его шуткам. Лора позволяла брать ее под руку.

— А здесь мы должны танцевать, что ли?

— По задумке хореографов — да.

— О господи. Надеюсь, у нас будут гарнитуры, иначе я уроню микрофон.

— Не прибедняйтесь, мистер Фонтейн!

— Я слишком хорошо себя знаю, мисс Бёркли! Умение танцевать вальс не входит в число моих талантов.

Конечно, он слегка лукавил. Лора помнила, как они с Майклом танцевали вальс как-то вечером в ресторане, куда он ее позвал просто так, заехав за ней после съемок клипа. И они отправились в очень дорогое место, куда обычно являются в вечерних костюмах, а они заявились в джинсах и футболках. Но так как это было действительно очень дорогое заведение и официанты знали парочку, никто им и слова не сказал. Лора и Майкл просидели почти до трех часов утра. В ресторане уже не оставалось посетителей, когда Майкл предложил потанцевать. Музыканты сыграли вальс. И Лора помнила, как кружилась вместе с Майклом по паркету, не отрывая взгляда от лица любимого человека. Они были так молоды тогда…

— Лора, не спи!

— Прости, я задумалась.

— Надеюсь, о чем-то важном?

— Очень важном.

— Тогда ты конечно же прощена.

Неделю назад в журналах появились первые снимки. Реклама концерта шла полным ходом, и с новых фотографий улыбались Лора Бёркли и Майкл Фонтейн — живые маски, призванные из бездны для того, чтобы обмануть доверчивую публику. Эбби принесла Лоре несколько журналов, и она долго рассматривала снимки (Брэдфер оказался великолепным фотографом, впрочем, в «Мэтьюс лимитед» бездарности надолго не задерживались). Оказывается, они с Майклом еще могут обмануть публику. Оказывается, стоять рядом — это так естественно. Интерес журналистов активизировался, пресс-службу Алана завалили вопросами, не собираются ли Бёркли и Фонтейн вновь воссоединиться. Лора полагала, что в агентстве Шорта творится то же самое. Папарацци теперь поджидали их у служебных выходов, у репетиционных помещений, где угодно. Не то чтобы раньше их не было, но дуэт на благотворительном концерте и масса совместных фотографий — отличный повод задуматься, не так ли?