Ирен Беллоу - Не думай о любви

Она рассматривала юбку, когда что-то соскользнуло с другой вешалки. Конечно… Сердце Саманты радостно забилось. Она взяла в руки платье — черное, до колен, из искусственной ткани, которое могло сойти за шелковое. Совсем старое, она взяла его с собой только потому, что оно легко помещалось в любой уголок сумки и при необходимости могло заменить вечерний туалет.

Бросив платье на кровать, Саманта пошла в маленькую душевую и встала под освежающие струи. Несколько минут спустя она уже досушивала феном кудри, расчесывая их гребнем до тех пор, пока они не превратились в пышную прическу цвета меда. Потом принялась изучать лицо в широком зеркале. Слабые следы от синяков еще оставались, но сегодня она почему-то выглядела иначе, чем вчера. Кожа светилась, глаза, огромные при мягком свете, будто бы приобрели новое выражение, а рот… Она смотрела на свой рот с удивлением: губы, приоткрытые в слабой улыбке, казалось, ждали чего-то. Впрочем, ясно — чего. Должно быть, сегодня, вечером Рауль выскажет свое мнение о ее эскизном проекте и одарит поцелуем.

Она подкрасила губы, нанесла над глазами коричневые тени и еще раз оглядела себя в зеркале. Потом, как бы не желая расставаться с этой новой Самантой в зеркале, медленно повернулась, прошла в спальню и надела платье, а на ноги босоножки.

Рауль ждал ее в холле. Он смотрел на нее не отрываясь. Его глаза, по обыкновению, схватывали каждую деталь. Он начал осмотр с мягких кудрей и лица, прошелся взглядом по стройным изгибам тела, спустился к ногам. Что-то мелькнуло у него в глазах, дрогнул мускул в углу рта, а его тон, когда он заговорил, был вполне корректным.

— Добрый вечер, Саманта. Итак, ваша одежда не ограничивается мотоциклетными кожанками и тенниской с зелеными лягушками.

— Не совсем. — Она улыбнулась неуверенно, а потом выпалила: — Вы тоже выглядите очень мило.

На нем был белый хлопчатобумажный костюм и голубая рубашка с открытым воротом. Цвет костюма делал его кожу еще более смуглой, отчего испанец казался совсем чужим. Саманта проглотила внезапный ком в горле и с трудом перевела дыхание.

Рауль наклонил голову.

— Благодарю вас. Что-то говорит мне, что нелегко обычному мужчине получить одобрение такой сеньориты, как Саманта Браун.

Он взял ее руку и поднес к губам. Кончиком языка Рауль легкими движениями прошелся по ее кисти. Трение его языка по коже захлестнуло девушку горячей эротической волной.

Затем он поднял глаза, чтобы увидеть реакцию Саманты. В ее нерешительном взгляде читалось обещание.

— Пора идти, — сказал он мягко, и Саманта пошла за ним к машине на подгибающихся ватных ногах.

7

Рауль остановил машину на одной из боковых улочек городка Сьерра-Бланка, и они пошли в центр пешком.

Саманта была очарована: узкие извилистые аллеи, облицованные плиткой фасады домов, заполненные цветами дворы и над всем этим — лунный свет.

На одной из мощенных булыжником улиц им навстречу попалась шумная семейная группа с представителями всех возрастов — от одетой в черное бабушки до новорожденного младенца на руках молодой матери. Саманта искоса бросила взгляд на Рауля. Он был так уместен здесь, на улочках с двориками, пропитанными экзотическим мавританским духом. Казалось, все, что ему сейчас требуется, — это белые шелковые одежды и соответствующий головной убор, грациозная чистокровка Агни под ним, мягко позванивающая богато украшенной сбруей, и кривой кинжал в золотых ножнах на поясе. Такой наряд еще больше подчеркнет совершенство этого смуглого надменного лица с жестким выражением, которое все еще сохранялось на нем, даже в этот вечер, когда Рауль, казалось, полностью расслабился.

Они шли вдоль моря по усаженной пальмами улице. Вдали на черно-синем небе вырисовывались зубчатые силуэты гор. Улица привела их на площадь. В окне одной из лавок висела афиша, объявляющая о бое быков в Кордове. Рауль остановился и стал читать ее.

— Вы ходите на корриду? — спросила Саманта, еще более заинтересованная этим загадочным человеком.

— Иногда. А вы ни разу не были?

— Конечно нет. Это варварство!

Он слегка улыбнулся ее горячности.

— Ну да, иностранцы, особенно женщины, видят это иначе, чем испанцы.

— Мы видим это так, как есть в действительности, — ужасное, жестокое зрелище.

Он посмотрел на нее с улыбкой, а в глазах засверкали искорки.

— Какая вы категоричная, дорогая!

— Не дразните меня, — сердито буркнула она, — это не смешно.

— Согласен, коррида — это не шутка. Это древнее искусство, борьба за превосходство между хорошо обученным тореро и свирепым быком. Это смелый и элегантный… балет.

Саманта пыталась горячо протестовать, но испанец не дал ей вымолвить ни слова и продолжал:

— Цель матадора, начиная с первых выпадов, — это добиться превосходства над противником. Как бы ни был силен и упрям бык, но его воля сражаться должна быть сломлена. Только тогда, при достижении полной добровольной покорности противника, наступает момент истины. И это, Саманта, — его голос перешел в нежное воркование, — то, в чем заключается вечное очарование. Вы не согласны?

— Ну… — Она отчаянно пыталась вновь обрести свой прежний воинственный тон. — Я…

— А вот мы и пришли.

Взяв спутницу за руку, он провел ее через низкую арку в белой стене в мощенный булыжником двор. Здесь стояло несколько деревянных столов со скатертями, на столах — горящие свечи.

— Спасибо. — Саманта улыбнулась молодому официанту, который вручил им меню и поставил на стол кувшин с ледяной водой.

— Это простое место, но еда здесь отличная, — заметил Рауль, — особенно дары моря.

Он стал изучать свое меню, а Саманта, делая вид, что читает свое, тайно наблюдала за испанцем. В голове все еще звучали его слова о бое быков. Воля быка должна быть сломлена. Не так ли сеньор Гонсалес смотрит и на отношения с женщиной? Не пытается ли он добиться превосходства над ней? Эти нежные, но, безусловно, продуманные эротические приемы — лишь начало. И как долго еще он будет топтаться на пути к победе — к моменту истины? А когда приблизится к своей цели, хватит ли у нее воли не допустить его превосходства?

Рауль поднял глаза и встретился с ее мятущимся взглядом. Он долго не отводил глаз, будто стараясь проникнуть в ее беспорядочные мысли.

— Готовы сделать заказ? — спросил он наконец.

— О да, благодарю… — Она опустила взгляд.

Еда была отличная. За тунцом с нарезанным ломтиками авокадо последовал бульон с хрустящим хлебом и кусочками бледного, холодного как лед масла. Затем подали омара. Саманта незаметно следила за тем, как Рауль расправляется с этим ракообразным, — быстро, умело. Какие сильные эти длинные тонкие пальцы. Ей уже знакома их сила. И она бросила взгляд на следы синяков около запястья.