Эмма Радфорд - Телохранитель

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Дженни, — послышался голос из полумрака.

Бедолага закрыла глаза и перевернулась на бок, спиной к Стивену.

Стивен проснулся с первыми, еще робкими проблесками света. Он лежал, боясь пошевелиться и пытаясь разобраться, где он находится. Почувствовав нежное и теплое касание, он сразу все вспомнил. Иерихонская стена ночью как-то бесшумно пала. Одна его рука обнимала Сильвию. Ее голова покоилась на его плече, а волосы щекотали ему подбородок. Нога ее лежала поверх его бедра, а маленькая ладонь примостилась на его груди. Он слышал ее дыхание, чувствовал нежность ее тела, ощущал груди, упирающиеся ему в бок, тихое биение сердца, тепло руки на своей обнаженной груди. Она спала, как доверчивый ребенок, свернувшись возле него.

Осознав это, Стивен чуть не задохнулся. В нем просыпались эмоции, совсем не похожие на те, которые он когда-либо испытывал к детям. Тело наливалось желанием, кровь стучала в жилах. Но в то же время бравый страж ощущал какую-то умиротворенность, странную в его положении. Мир словно куда-то исчез, вышел за пределы этой комнаты, а он достиг того, к чему стремился всю свою жизнь.

Что за нелепость?! — подумал Стивен. Физическое влечение и есть физическое влечение. Вся причина в нем. Нужно быть идиотом, чтобы не понять, что это просто возбуждение от близости женщины. Причем эта женщина, вероятно, точно так же воздействовала на каждого мужчину, с которым встречалась. Любовники испытывали к ней такой же прилив страсти, смешанной с нежностью. Многие лежали рядом, ощущали ее тепло, испытывая желание остаться при ней навсегда. Может быть, Ник Гаррисон и не имел такого намерения на всю жизнь, но наверняка испытывал к ней сильное физическое влечение.

Мысль о Гаррисоне сразу все расставила по местам. У Стивена осталось только желание поскорее высвободиться. Он осторожно переместил голову Сильвии со своего плеча. Она сразу же зашевелилась. Он внимательно всматривался в спящую женщину в первых лучах рассвета. Ее веки трепетали, нежные губы раскрылись, словно в ожидании поцелуя.

Стивен замер. В этот момент ее язык тронул губы. Стивену показалось, что он сейчас разлетится на куски. Желание вновь охватило его с такой силой, что закружилась голова. Женская рука нежно поползла вверх по его оголенной груди к шее. Сильвия тихо вздохнула, ее ресницы вновь затрепетали, и он заглянул в сонную зеленую глубину девичьих глаз.

Кинг наклонил голову к ее лицу и почувствовал прикосновение нежных и теплых губ. Глубокое, неукротимое желание пронзило его как электрическим током. Ничего подобного он раньше не испытывал. Одновременно им овладело чувство какой-то незавершенности, которое сразу и тревожило, и смущало его.

Хотелось обнять ее, крепко прижать, чтобы горячие точки, где их тела соприкасаются, превратились в очаги пламени. Но тут ее рука заскользила по его плечам, жадные губы нашли его рот, и он замер, не смея шевельнуться. Пожар мог вспыхнуть с каждым ударом сердца. Он мог бы овладеть ею прямо сейчас, и получил бы, возможно, такое наслаждение, которого ему не давала ни одна женщина. При этой мысли внутри у него все застонало.

Их поцелуй становился все глубже. Своим языком он трогал ее язык, проводил по ровному ряду девичьих зубов, сплетал язык с языком и чувствовал, что мог бы вдохнуть в свою душу всю ее.

Когда ее груди уперлись в его грудь, он прижал девушку еще теснее с одним чувством — чтобы между ними вообще ничего больше не было. Однако в этот момент Кинга пронзила мысль, что он совершает поразительную ошибку. Ничего между ними? Разве можно назвать Ника Гаррисона ничем?

Стивен отодвинулся и посмотрел на искусительницу сверху вниз, на сверкающий ореол шелковистых волос, рассыпавшихся по белой подушке, в широко открытые от удивления глаза.

Внешне казалось, что случившееся поразило ее так же, как и его. Но ведь для нее это не должно быть неожиданностью, поскольку идея поделить кровать принадлежала ей. Стивен почувствовал унижение от мысли, что его почти вовлекли в огромное братство, правда не столь широко известное, мужчин, которые переспали с этой женщиной.

Он понял, что должен возвести барьер между собою и этой женщиной, между ее и собственной глупостью. Повернувшись к ней спиной, Стивен сделал резкий выдох, спустил ноги с кровати и встал. Провел обеими руками по лицу. Застегивая брюки и пытаясь подавить в себе нарастающее отвращение, он стыдливо отвел глаза от доказательства того, как сильно хотел эту женщину. Но, когда повернулся к ней, невозможно было отрицать то, что почти произошло.

Сильвия сидела на кровати, подтянув к груди колени и крепко обнимая их руками. Она безучастно смотрела на скомканную простыню и одеяла, лежащие вокруг ее голых ног.

Поскольку эти зеленые глаза не мешали ему своим взглядом, телохранитель попытался собраться с мыслями. Она привыкла просыпаться в объятиях Ника Гаррисона и по утрам заниматься с ним любовью, подумал Стивен, что помогло ему еще больше ожесточиться и отогнать воспоминание о сладости ее касаний и поцелуя.

— Это все равно ничего бы не изменило! — хрипло и жестко произнес он.

— Что не изменило бы и чего? — спросила Сильвия приглушенным голосом, склоняясь лбом к коленям.

— Вы не должны предпринимать ничего, что могло бы помешать мне в работе! — Произнеся эту фразу, Кинг с удовлетворением понял, что она совершенно точно отражает его мысль. Именно эта мысль породила и заставляла расти боль за грудиной. — Взяток я не беру!

Сильвия подняла голову и наконец встретилась с ним взглядом. Она побледнела, глаза ее сузились, словно ей было трудно смотреть прямо. В комнате установилась оглушающая тишина, которая длилась целую вечность, прежде чем она отвела наконец глаза, встала с кровати и направилась в ванную. На пороге остановилась и, глядя в пол, тихо сказала:

— А я взяток не даю! — Повернувшись, она вошла в ванную и с мягким щелчком закрыла дверь.

Если бы она в ответ закричала или хлопнула дверью, Стивен получил бы удовлетворение от сказанного. Но сейчас почувствовал такую боль, словно его кто-то сильно ударил под дых. Ему показалось, что он, сам того не сознавая, как-то оскорбил беззащитное существо.

Подойдя к окну, Кинг немного отодвинул штору и выглянул на улицу. Там никого не было. Натянув свитер, он подошел к двери, открыл замок и вышел в теплое утро. Солнце уже всходило. Яркие лучи заливали пустынную местность вокруг. Зажмурившись, Стивен внезапно понял, что совершает все больше ошибок. С самого первого момента, когда согласился выполнить это задание, и до последнего, когда поцеловал ее, — все были сплошные ошибки!