Рини Россель - Чарующая луна

— Конечно, нет! — воскликнула Ханна.

— А почему?

— Скажем так, я узнала о его мнении от вполне надежного человека. Зачем унижаться? Я поняла, что моей карьере в «Джеррик ойл» конец, и ушла.

— То есть ты работала у него?

— Прекрати меня допрашивать. Это уже в прошлом.

— Извини. — Декон казался обеспокоенным. — Я не хотел тебя расстраивать. Просто не могу представить, как о тебе можно сказать такое.

— Ладно, в любом случае — спасибо.

Они помолчали.

— Все-таки спроси его прямо, — посоветовал Декон.

— Кого и о чем?

— Роута. Называл ли он тебя посредственностью.

— Мне казалось, мы закрыли эту тему.

— Спроси.

— Забудь уже об этом! — воскликнула Ханна. — К тому же он все равно соврет.

Декон покачал головой:

— Нет.

— О, а это ты знаешь наверняка, да? С чего это ты у нас такой всезнающий?

Декон улыбнулся:

— Просто поверь мне.

Его улыбка возымела должный эффект. Почти против воли Ханна улыбнулась в ответ.

— Давай катись отсюда, мудрец!

К удивлению девушки, шериф обнял ее и поцеловал в щеку.

— Обещай мне, что спросишь у него, — шепнул мужчина ей на ухо. — У меня такое ощущение, что ты куда ближе к обретению тихой гавани, чем сама думаешь. — Он отступил, взяв Ханну за руки. — И все-таки подумай об этих уроках плавания!

Декон подошел к машине и сел за руль. Девушка не могла даже пошевелиться. Он предположил, что Роут — та самая гавань. Чушь какая!

— Тебе, наверное, лучше уйти с дороги, — раздался мужской голос.

Ханна медленно повернулась. Роут вышел из-за деревьев. Да нет, конечно, он не мог слышать их разговор с такого расстояния.

— Машина, — мужчина показал на автомобиль шерифа.

— Ой! — девушка поспешно отошла, дав шерифу возможность развернуться.

Декон помахал ей на прощание.

— Хорошо провела время?

— Да, — ответила Ханна. Это была правда.

— Я так и понял.

Она недоуменно уставилась на Роута.

— Ну, все эти поцелуи… — Он забрал из рук девушки пакеты. — Это обычно означает, что дела идут хорошо.

Она густо покраснела. Нет, Роут Джеррик — уж точно не та гавань, которая ей нужна!

— Ну да, я прекрасно провела время… с Деконом. — Ханна и сама не понимала, зачем произнесла имя шерифа. Может быть, для того, чтобы подчеркнуть, что Роут вовсе не оплот мужественности и привлекательности. — Да, мы сДеконом замечательно провели время!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Ты не будешь возражать, если я задам один вопрос? — спросил Роут, когда Ханна заторопилась в гостиницу.

Девушка с тоской подумала: «Почему ты не можешь просто отнести пакеты и отпустить меня?» Неохотно она развернулась.

— Вопрос?

Роут быстро нагнал Ханну.

— Несколько раз ты говорила, что я считаю тебя посредственностью. Последний — этим утром. Откуда такие мысли?

Судьба решила пошутить. Всего пять минут назад Декон попросил Ханну получить у Роута ответ на этот вопрос. И вот он сам поднимает эту тему. Странно, вроде бы, назвав подчиненную посредственностью, так легко об этом не забывают. Накопившийся гнев Ханны готов был в любой момент вырваться наружу.

— Ты сам замечательно знаешь, откуда они.

Роут разочарованно тряхнул головой.

— Что я и имел в виду. Лишь подобные таинственные комментарии. — Тень раздражения появилась в его взгляде. — Черт подери, я не имею об этом ни малейшего представления.

Роут молча ждал. А Ханна пыталась понять, почему он заставляет ее сердце так часто биться.

— Ты сейчас стоишь здесь, словно поруганная невинность, и даже не можешь вспомнить, как обсуждал меня с Майло?

Выражение его лица стало более суровым.

— Я никогда не говорил ничего подобного и никогда не смог бы предположить, что скажу, — в голосе Роута слышался гнев. — Это тебе сказал Майло?

Девушка сначала кивнула, а потом покачала головой. Она была шокирована открывшейся правдой.

— Так да или нет?

— Да. То есть нет… Ох…

— Майло превосходный юрист, но как человек — полное ничтожество. — Роут перевел взгляд на озеро. Через мгновение он снова посмотрел на Ханну. — Именно поэтому ты и уволилась?

Девушка кивнула, не в силах сказать ни слова: она была поражена реакцией Роута на гнусное поведение Майло. Гнев делал мужчину только привлекательней.

Боже, хоть бы удержаться и не наброситься на него в порыве страсти… Ханна строго напомнила себе, что Роут может злиться и на нее. Но, что дальше? Такая сильная личность сможет с легкостью разрушить все ее желания и стремления. Эй, ты это о чем думаешь? Если ты один раз занималась с нимлюбовью, то между вами теперь непременно будут прочные и длительные отношения?

— Думаю, у этой проблемы есть решение.

— У какой проблемы? — не сразу догадалась Ханна.

— Ты можешь вернуться. Все знают, что Майло — эгоистичный хвастун. И все, что он рассказывает о женщинах, — или преувеличение, или его собственные домыслы.

— Что-то мне так не кажется.

— Поверь, я знаю его лучше, — Роут покачал головой. — Послушай, я понимаю теперь, почему ты решила уволиться. Но если уж эта идиотская история, придуманная Майло, оказалась ложью, то почему бы тебе не вернуться?

— Вернуться? — не веря тому, что услышала, переспросила Ханна. — В «Джеррик ойл»?

— Именно.

Она уставилась на Роута.

— Ты с ума сошел?

На лице мужчины отразилось непонимание.

— Прошу прощения?

— Я не могу вернуться в твою компанию.

— Почему? Я же тебе сказал, что…

— Я помню твои слова, — прервала Ханна. — И я сказала, что это безумство. Мы… — девушка вспомнила, как они занимались любовью в ванной, — мы… делали… вещи… — Ее сердце отчаянно билось. — Нам нельзя вместе работать. Я так не смогу.

Разумеется, для Роута такая ситуация не представляла трудностей. Он посмотрел на Ханну, его брови были слегка изогнуты.

— Я могу обеспечить тебе любую карьеру, — в голосе мужчины опять появилась напряженность.

— Я не хочу, чтобы ты мне что-либо обеспечивал, — сказала она. — Я сама разберусь со своей карьерой.

Роут рассмеялся.

— Да, и доставишь себе массу проблем. Похоже, ты все-таки хочешь взяться за эту гостиницу!

— Конечно, — ответила Ханна, уязвленная его уверенностью в том, что у нее ничего не выйдет.

— Ты не можешь говорить серьезно!

— Могу. И поскольку, по твоим словам, я не посредственность, забудь об этом доме.

— Но восстановлению гостиницы способно помочь только чудо.