Сара Вуд - Наследник Крэнфорда

Николь видела, что он борется со своими желаниями, и ее губы приоткрылись в ожидании. Когда он оторвал от нее взгляд и упрямо откинулся в своем кресле, она почувствовала, как осколок разочарования вонзился в ее истомившееся тело. Ей так хочется понравиться ему, стать предметом его неуемной страсти.

— Я должен сохранять объективность, — пробормотал он. — Я не могу просто делать то, что мне нравится. — И тихонько добавил: — Слишком много поставлено на карту.

— Я не вижу проблемы, — возразила она. — Нас влечет друг к другу. Мы свободны.

— Я и хочу остаться свободным, — прорычал он.

Ее лицо вспыхнуло.

— Я не собираюсь вести себя, как сварливая жена, только потому, что мы занимаемся любовью!

— Ты всегда так откровенна в выражении своих чувств? — спросил он.

— Я знаю, женщинам не полагается быть такими откровенными, но что же мне делать? Прикидываться скромницей и недотрогой? Я не такая, Блейк. — Она улыбнулась, видя, что он расслабился и подозрительное выражение лица исчезло. — Возможно, поэтому я чувствую такую близость к Джозефу. Он такой непосредственный и честный, правда?

— Даже слишком, — проворчал Блейк.

— Но ты ведь не собираешься наказывать его за искренность?

Он сурово сдвинул брови:

— Нет. Хватит того, что этого было предостаточно в моем собственном детстве. Моя цель — научить его быть добрым и внимательным и ставить себя на место других людей.

— Значит, мы мыслим одинаково. Мой отец всегда учил меня говорить правду и никогда не играть в игры, особенно с мужчинами.

Он потер подбородок.

— Значит, ты никогда не лжешь.

— Если врешь, ты должен всегда помнить, что ты наврал, кому и когда. Куда легче говорить правду.

— Твой муж… — Блейк задумчиво сощурился. — Он ценил твою честность?

Николь вздохнула:

— Сомневаюсь.

— Ты расскажешь мне, почему вы развелись?

Она кончиком пальца убрала волосы за уши.

— Ладно. Он не хотел, чтобы я забеременела, потому что это должно было превратить меня из жены в мать.

— Он хотел, чтобы твое тело оставалось сексуальным и не испорченным материнством, — тихо сказал Блейк.

— Да! — изумленно воскликнула она. — Но откуда ты знаешь?

— Моя бывшая жена так же беспокоилась о своей фигуре, — сказал Блейк с горечью.

— Но, — возразила Николь, — она же все-таки стала матерью. Родила Джозефа.

— Только потому, что я пообещал ей приличную долю своего состояния, — пробормотал он.

Глаза Николь потрясенно округлились:

— Это ужасно!

Блейк пожал плечами.

— Я бы никогда не согласился на такой наглый шантаж. Но я пытался сохранить свой брак. Думал, что, когда Джозеф родится, она изменится, полюбит своего ребенка и будет рада материнству.

— Но этого не произошло, — угадала Николь. Его глаза потемнели:

— Она даже не смотрела на него. И я бы никогда не смог простить ей такого пренебрежения к своей собственной плоти и крови. Она жила со мной потому, что наслаждалась своим положением хозяйки поместья. Но в конце концов устала даже от этого. Она ушла, когда Джозефу было почти три годика.

— Не знаешь, она счастлива со своим шофером? — осторожно полюбопытствовала Николь.

— Понятия не имею. Она даже не присылает открыток ко дню рождения Джо.

Николь в ужасе уставилась на него.

— Не могу этого понять, — медленно проговорила она.

Блейк снова небрежно пожал плечами:

— Некоторые люди думают только о собственном благополучии.

Николь вздохнула.

— Теперь я понимаю, почему ты отнесся ко мне с подозрением. Трудно доверять людям после подобного опыта. Но ты должен рискнуть, Блейк, иначе проживешь жизнь, так и не узнав, что такое настоящая дружба. Он покачал головой:

— Я не хочу новой боли.

— А по мне, так лучше боль, чем жизнь без любви, без близкого человека, которому можно отдать сердце!

— Давай вернемся к твоему браку, — напомнил Блейк. — Итак, ты все-таки забеременела. Наверное, твоему мужу это не понравилось.

— Хуже того. Он был в ярости, — призналась она. — Видишь ли, Люк не был запланирован.

— Ты не хотела его? — не поверил Блейк.

— Наоборот, очень хотела. Я мечтала иметь ребенка и была на седьмом небе, когда узнала, что беременна. Моя жизнь казалась наконец полной. — Она нежно улыбнулась, поглядев долгим любящим взглядом на своего малыша, потом лицо ее снова погрустнело. — Боюсь, Жан-Поль так и не простил меня. Он стал поздно возвращаться домой. Я без обиняков заявила ему, что мне это не нравится. Подруги советовали завлекать его домой интимными ужинами и сексуальными платьями. — Она пожала изящными плечиками. — А я считала, что если он любит меня, то должен хотеть быть со мной безо всяких уловок с моей стороны.

— Зрелый мужчина справился бы с переменами в своей и твоей жизни, — презрительно заметил Блейк.

— Именно. Просто он недостаточно любил меня. Поэтому у меня не было настроения соблазнять его.

— Предполагаю, он завел интрижку на стороне.

— В нашем доме, на нашей постели, у меня под носом и с моей лучшей подругой!

— Может ли быть что-то хуже этого, — сухо прокомментировал Блейк.

— О, может, когда ты застукала его один раз, простила, а потом нашла его и эту же подругу в постели снова! — пробормотала она.

Блейк нахмурился и чертыхнулся.

— После развода он исчез и даже не знает, сын у него или дочь.

Он снова выругался.

— Значит, после родов ты не имела ни моральной, ни физической поддержки?

— Сначала мне помогал отец.

— Минуточку. — Он сурово сдвинул брови. — Люку семь недель. Твой отец был жив, когда он родился?

— Ну, конечно. Джайлз был так счастлив, что стал дедушкой. Бывало, он сидел и смотрел на Люка, словно тот самое бесценное сокровище на земле.

— Так когда именно, — мягко пробормотал Блейк, — он умер?

— Чуть больше трех недель назад, — прошептала Николь дрожащим голосом.

Он выглядел искренне потрясенным.

— Я не могу выразить, как мне жаль. Я был суров с тобой. А ты прошла через ад, — хрипло проговорил он, поднес ее руки к губам прижался к ним нежным, полным затаенной страсти поцелуем.

— Я очень сильно любила его, — выдавила Николь. — Мне так его не хватает.

Блейк еще крепче сжал ее руки, но ничего не сказал. Большим пальцем он легонько поглаживал внешнюю сторону кисти, пока Николь боролась со слезами.

— Как ты теперь справляешься? — тихо спросил он.

— Папа продал пару своих картин, и покупатель очень любезно заплатил деньги непосредственно мне. Я унаследовала его коттедж, так что у меня есть дом, а со временем и его сбережения, когда душеприказчики сделают свою работу. Я могу зарабатывать даже пока Люк маленький, потому что могу заниматься реставрацией керамики на дому. Так что мне повезло.