Наталья Баклина - Веер с гейшами

«Блин, дождалась, пока гром грянет». Каким-то особенным воспитанием дочери Ольга никогда не занималась. Не умела она отчитывать, контролировать, следить и заставлять. Она дружить умела, вот и дружила с Нюськой, выслушивая ее жгучие девчачьи тайны и советуя, как быть, если противная Инка Малахова при всех ехидно спрашивает: «Малышкина (Нюська носила фамилию Вадима), ты что, через сито загорала?» — намекая на конопушки. И что делать, если Смирнов списал у нее изложение, а Наталья Степановна поставила двойки обоим, а Смирнов опять просит списать. Нюська росла, в общем-то, беспроблемным ребенком и вопросами секса огорошила Ольгу только прошлым сентябрем, когда заявила: «А мы сегодня в школе презервативы натягивали!» — «На кого?» — родительское воображение быстренько нарисовало картинку, как семиклассники надевают друг другу презервативы. «На специальные подставки. У нас американцы приходили на урок по психологии семейной жизни. Рассказывали, что делать, чтобы не забеременеть. Книжки раздали, презервативы. Я принесла!» — Нюська вытащила цветную брошюрку, Ольга полистала. Так, кролики, собачки, матка в разрезе, схема пениса, эрогенные зоны, петтинг, оральный секс, анальный секс. «Нюся, что это?» — «Учебник! Правда, смешной!»

Ольге смешно не было. На следующий день она поговорила с директором школы, выяснила, что секс-ликбез та устроила по инициативе американцев в рамках межшкольного обмена образовательными программами, и настучала на директоршу в горотдел образования. Завотделом ни сном не духом не ведала о новациях в подведомственном учреждении, и как только прочитала учебник — Ольга специально захватила и оставила почитать, — влепила директорше выговор. Американцев попросили не вмешиваться в учебный процесс.

— Мам, я не смогу больше жить в одной квартире с Жорой, я из дому уйду, — Нюська извлекла из подушки зареванное лицо и с отчаянием посмотрела на мать.

— Нюсь, ну что ты такое говоришь! А давай-ка я тебя к бабушке на материк отправлю. Надя твоя с мамой когда уезжают? Послезавтра? Как раз успеешь собраться. Поживешь пока у тети Иры в Москве, а через неделю бабушка приедет и заберет тебя в Екатеринбург. К сентябрю вернешься — все забудется.

— А Коля?

— Я ему позвоню, объясню все.

— А практика в школе?

— Отпустят тебя с практики.

— А вдруг билета не будет?

— Да достану я билет, зря, что ли, пишу все время про эти «Колымские авиалинии»!

И Ольга принялась собирать Нюськины вещи, передвигаясь по квартире и то и дело натыкаясь в коридоре на мешок с рыбой. «Что он его бросил, этот мешок! Мне чистить теперь, что ли, это все?» Ольга вспомнила зареванное лицо дочери и обличающую Жорину физиономию и в сердцах несколько раз попинала тяжелый мешок. «Выкину его дурацкую рыбу к чертовой матери!»

Захотелось есть. Ольга сунулась сделать бутерброды — хлебница любезно предложила ей россыпь крошек и скукоженную горбушку.

— Нюсь, давай ты пока сама сложи в сумку то, что с собой возьмешь, а я за хлебом сгоняю.

Хлебный отдел был в двух шагах, в гастрономе на углу, тот открывался спозаранку. Ольга взяла батон и половинку серого и застряла у кассы, где какой-то молодой человек пробивал целую тележку хлеба.

— Нет, вы посмотрите, что делают! — вдруг громко сказал старик у Ольги за спиной. — Набрал целую телегу хлеба и спекулировать сейчас пойдет! Продавец, не продавайте ему столько хлеба!

— Да у нас тут бригада на отделке соседнего дома, я для бригады хлеб беру, — смутился парень и повернулся в Ольгину сторону. И тут она его узнала.

Как-то утром в феврале она шла в редакцию — о наступлении утра можно было догадаться только по часам, реально же стояла темная северная ночь, слегка разбавленная светом фонарей. И вдруг кто-то сзади сорвал шапку с Ольгиной головы. Ольга резко развернулась, увидела убегавшую юношескую фигуру и бросилась вдогонку. Шапку было жаль. Песцовая, мягкая, с маленькими ушками — фасон назывался «Магаданочка». И поносить ее Ольга успела всего две недели. И всю январскую зарплату за нее отдала. В мягких ботинках и пуховике бежалось легко, и вскоре Ольга стала догонять грабителя, который то и дело оглядывался. Не ожидал, наверное, что тетка за ним в погоню бросится и бежать будет так прытко. Парень еще раз оглянулся и нырнул во двор налево, сходу перепрыгнув через разрытую заледенелую траншею (Ольга сиганула следом), пробежал с разгону метров десять и затормозил. Впереди была стена, двор оказался тупиком. Для парня это было неожиданностью, но Ольга-то эти окрестности хорошо знала, потому, перепрыгнув через траншею, бежать дальше не стала, а сделала несколько шагов и остановилась. Парень — худой, низкорослый, на вид лет семнадцати — развернулся и смотрел на нее затравленным волчонком. Ольга поняла, что он перепуган насмерть и что если она сделает еще шаг или начнет шуметь, — он сорвется и не известно, что натворит. Тогда она, не отводя от него взгляда, начала говорить спокойным, увещевающим голосом: «Верни мне шапку, пожалуйста, она у меня единственная. Неужели я похожа на богачку, у которой много денег и много шапок? Отдай, пожалуйста, а то я замерзла уже. Простыну, на работу ходить не смогу, а мне надо дочь кормить и за шапку я еще долги не отдала». От ее ровных интонаций глаза парня приняли осмысленное выражение, и он спросил: «Я верну, а вы меня ругать не будете? Кричать не будете?» — «Не буду, — пообещала Ольга, — кидай сюда шапку и иди себе. Только не делай так больше, в тюрьму ведь загремишь. Это ведь грабеж, дадут лет пять, не меньше». И она даже отошла влево на два шажочка, чтобы парень мог пройти свободно мимо нее. Парень кинул шапку, — шапка упала у ног, — Ольга подняла ее и быстро натянула на голову: действительно замерзла. А горе-грабитель бочком пробрался мимо — Ольга, как подсолнух, поворачивала голову следом за ним. Потом вдруг остановился и попросил: «Можно я вас поцелую? — чмокнул офонаревшую Ольгу в шапку возле щеки. — Спасибо». И исчез.

«Вот, значит, на работу устроился мой грабитель. Что ж, молодец».

— Продавец, не продавайте столько хлеба в одни руки, вам говорят, я сейчас милицию вызову! — не унимался дед.

— Да ладно вам, угомонитесь, — весело отмахнулась от него продавщица и отсчитала парню сдачу.

Глава 4

— Оль, как там твоя Нюська долетела? — Мухина сидела за своим столом и красила губы, глядя в маленькое зеркальце.

— Да нормально долетела. Они там с Надей гуляют, а через несколько дней бабушка ее заберет. Звонила вчера вечером, в зоопарк они собирались, в Москве как раз день начинался.

Ольга вспомнила свой последний поход в зоопарк. С Игорем. Вспомнила, как они крошили булку уткам и лебедям, как смеялись над очковым медведем, который вдруг начал ходить по клетке, пританцовывая, как при чарльстоне. А потом встал на задние лапы, а передние начал смешно складывать перед собой и разводить в стороны. Медведь танцевал, но постоянно поглядывал на соседнюю клетку, где дремала очковая медведица. «Видишь, как для дамы своей старается», — похвалил медведя Игорь и пожалел, что нет с собой фотоаппарата. «Опять я про него вспоминаю», — осекла себя Ольга и уселась за свой стол. Зазвонил телефон, и она вздрогнула.