Одри Хэсли - Но я люблю...

Странно, что Патрик до сих пор не тронул свою будущую жену, оставив ее невинной, подумала Луси. С чего бы вдруг такая сдержанность? С другими женщинами он ведет себя иначе. Неужели Мейда все еще сохранила девственность? Это в нынешнее-то время и с такой внешностью!

Но чем дольше Луси смотрела в огромные светло-карие глаза избранницы графа Уэндейлского, тем больше убеждалась в том, что тела этой девушки еще не касались мужские руки. А то, что она поцеловала жениха в щеку, означало скорее сестринские отношения, чем влюбленность.

Неужели Патрик решил дождаться первой брачной ночи? Но ведь это же так архаично! И неестественно для двух здоровых молодых людей, которые — как предполагается — любят друг друга. Они давно уже должны заниматься любовью. Господи, подумала Луси, если бы я была помолвлена с Патриком, то мы бы...

Она тут же оборвала свои преступные мысли.

Ты забываешься, прозвучало в ее голове. Невестой Маккинли является леди Мейда, а ты здесь ни при чем. И тебя не должно волновать, осталась ли эта девушка невинной или нет. Какое тебе дело до личной жизни графа Уэндейлского? Или ты собралась утешить беднягу в постели, пока его Снежная Королева будет отогреваться в Греции?

— Дядя Падди, посмотри! Наша Лу как будто грезит наяву! — подал голос Кен.

Луси быстро взяла себя в руки и вновь подошла к постели мальчика.

— Ну и что? — улыбнулась она. — Что плохого в грезах? Разве ты сам никогда ни о чем не фантазируешь?

— Фантазирую! — с готовностью подхватил малыш. — Я всегда представляю себя большим, здоровым и с такими мускулами, как у моего дяди.

Сердце Луси больно сжалось.

— Ты обязательно будешь таким, каким представляешь себя, — большим и сильным!

— Дядя Падди говорил мне, что я уже стал достаточно сильным, — заметил Кен.

— А еще он говорил тебе, что ты слишком много болтаешь, — вмешался в разговор Маккинли. — Лучше попрощайся с Мейди. Ей уже пора ехать в аэропорт.

— Разве она не может остаться? — плаксиво произнес Кен, сразу отбросив взрослые манеры и снова превращаясь в маленького мальчика. — Кто же дочитает мне сказку?

— Если хочешь, это сделаю я, — предложила Луси. — Мне никуда не нужно ехать, ведь я остаюсь в больнице.

— Отлично! — просиял Кен. — Тогда все в порядке. Можешь ехать, Мейди!

Леди Мейда добродушно рассмеялась.

— Ах ты маленький хитрец! Быстро же ты нашел мне замену! Ну да ладно, все равно я привезу тебе из Греции подарок.

— А мне ты не сделаешь подарок по возвращении? — тихо поинтересовался Патрик, вкладывая в свои слова особый смысл.

Но невеста, похоже, не поняла намека, хотя он был весьма прозрачен. Она недоуменно пожала плечами.

— Что же тебе купить? Не представляю, в чем ты можешь нуждаться! По-моему, у тебя есть все, чего только можно пожелать.

— Не все, чего мы желаем, можно купить за деньги, — заметил Патрик. Но и на этот раз Мейда не выказала никаких признаков понимания сути разговора. — Ладно, оставим это, — вздохнул он. — Лучше я провожу тебя, иначе ты можешь опоздать на самолет.

— Да-да, мне пора... Только провожать меня не нужно. Скоро встретимся, — сказала Мейда, на прощание целуя Патрика в щеку. — Затем она повернулась к Луси. — Всего хорошего! Боюсь, что мы больше не увидимся. А жаль! Мне бы очень хотелось расспросить вас об Америке. Это чрезвычайно интересная страна. Когда-нибудь я обязательно побываю там.

— Конечно, побываете, — согласилась Луси, искренне сожалея, что ей так понравилась Мейда. Если бы она относилась к ней плохо, ее не терзали бы укоры совести из-за приливов темной страсти к Патрику. По правде сказать, Луси не могла дождаться, когда Мейда отправится в путь.

— До свидания, малыш! — помахала та рукой Кену. — Удачи тебе завтра.

— До свидания, Мейди, — отозвался мальчик. — А когда ты дочитаешь мне сказку? — обратился он к Луси, как только невеста Маккинли исчезла за дверью.

— Можем приступить к этому сейчас, если хочешь.

— Не утомляй Луси слишком сильно, солнышко, — попросил племянника Патрик. — Да и сам не переутомляйся. Завтра вы оба должны быть в отличной форме.

Завтра... Луси с тревогой подумала о завтрашнем дне. Маккинли рассказал ей, что Кену недавно провели курс интенсивной терапии и завтрашнее прямое переливание крови должно стать заключительной стадией лечения. Луси надеялась, что после этого дела у Кена пойдут на лад. Ей меньше всего хотелось возвратиться домой с разбитым сердцем и ощущением провала предпринятой миссии.

8

Процедура прямого переливания крови прошла как нельзя лучше. Кен перенес ее хорошо, а Луси почти ничего не почувствовала. К следующему утру у нее осталось лишь легкое головокружение, но во время завтрака она забыла и о нем. Врачи, оценив состояние Кена, единодушно пришли к заключению, что его шансы на окончательное выздоровление значительно повысились. Причем особую роль в этом сыграл именно тот факт, что Луси оказалась для мальчика идеальным донором. Доктора в один голос твердили, что Кену необычайно повезло в том, что Луси вообще существует на свете, иначе ему пришлось бы лечиться еще очень долго. Даже будь у малыша брат или сестра, их кровь могла и не подойти.

Луси попросила у администрации больницы позволения дать интервью представителям прессы, которые поместили бы на страницах своих изданий рассказ об уникальном случае Кена. Она надеялась, что, узнав эту историю, многие тоже захотят стать донорами и повторить ее собственный опыт.

Разумеется, прежде всего Луси заручилась разрешением Маккинли. Тот поначалу сильно сомневался в целесообразности ее затеи, но потом согласился, выдвинув единственное условие — фотографии его племянника не должны попасть в газеты. На том и порешили. Луси дала интервью, и на следующий день ее рассказ появился на страницах многих печатных изданий.

Однако на этом дело не кончилось. В тот день, когда Патрик забрал Луси из больницы, у крыльца его дома их встретила кучка репортеров. Тогда-то и проявились скрытые качества характера Патрика Маккинли, а именно: решительность, властность и непреклонность.

Роберт непременно пожурил бы своего молодого хозяина за некоторые выражения, употребленные им в разговоре с репортерами, но Луси была на стороне Патрика. Она тоже считала, что никто не имеет права вмешиваться в личную жизнь людей, даже если те сами приглашали журналистов. К тому же Луси дала согласие только на одно-единственное интервью. Про себя она решила, что, если репортеры возьмут ее в осаду, она немедленно улетит домой.

Об этом она и сообщила Маккинли, когда тот увел ее внутрь особняка, подальше от вспышек фотоаппаратов назойливых папарацци.