Памела Робертс - Муки ревности

Дуэйн схватил ее за руки и попытался прижать к себе. Но Оливия отскочила, как разъяренная кошка.

— Не смей прикасаться ко мне! — яростно прошипела она. — Никогда! Слышишь? Никогда больше!

Он молчал, не поднимаясь с колена, только смотрел на нее, пока она не успокоилась и не села на место.

— Я понимаю, что тебе трудно поверить мне на слово, — заговорил, наконец, Дуэйн. — Особенно в таких обстоятельствах.

— Именно! Только не трудно, а невозможно! Но он, словно не слыша очередных ее язвительных реплик, продолжил:

— Я знаю, как доказать свою невиновность. У тебя есть телефон с громкой связью?

— Есть, но…

— Пожалуйста, прошу тебя. Обвиняемому положено дать возможность оправдаться, — твердо сказал Дуэйн, поднимаясь. — Где он?

Оливия кивком указала на холодильник, где стоял аппарат. Он подошел, решительно набрал номер, и они оба долго слушали длинные гудки. Наконец раздался сонный женский голос:

— Слушаю… Слушаю! Что за дурацкие шутки среди ночи?

— Ты узнаешь голос? — спросил Дуэйн и, когда Оливия кивнула, сказал: — Марси, это я.

— Ду-ду? Как ты…

Он увидел, что Оливия вздрогнула, услышав это прозвище, и перебил собеседницу:

— Помолчи, Марси, и хоть раз в жизни послушай меня. Рядом со мной сейчас находится женщина, которую я люблю и на которой скоро собираюсь жениться. Ее расстроил твой вчерашний звонок. Изволь, пожалуйста, объяснить, кто ты такая и зачем звонила.

Оливия уставилась на Дуэйна, широко раскрыв глаза. А тем временем из аппарата донесся смущенный смешок, потом слова:

— О! Прошу прощения, но я не собиралась огорчать вас, мисс. Я же не знала, что Ду-ду… гмм… Дуэйн собирается жениться. А это, между прочим, позор, потому что ты, милый мой братец, мог бы и рассказать единственной сестре. Я звонила, мисс… извините, не знаю, как вас зовут… потому что завтра у нашей матери день рождения, а этот маленький мошенник уже две недели обещает поехать со мной и посмотреть то кресло, что я присмотрела ей в подарок. — Марси неловко усмехнулась, помолчала, припоминая что-то, и продолжила: — Что же касается моего грубоватого замечания по поводу его… якобы многочисленных любовных похождений… так это наша старая семейная шутка. Прошу прощения за недоразумение и очень надеюсь познакомиться с вами в самое ближайшее время, мисс.

— Спасибо, Марси. Я тоже очень надеюсь, что мне удастся вас познакомить. Перезвоню тебе позднее. А кресло купи сама, я полностью доверяю твоему вкусу. Пусть счет пришлют мне. — С этими словами Дуэйн разорвал связь и повернулся к Оливии. — Она на три года старше меня, но я уже с семи лет пытался отучить ее от этой отвратительной клички, даже пускал в ход кулаки. Ду-ду… какая гадость! Ненавижу, просто ненавижу! — И он заметно передернулся.

— Ты… ты это серьезно? — недоверчиво вымолвила Оливия.

— Абсолютно! А ты разве терпела бы такое прозвище? — с жаром воскликнул Дуэйн.

Оливия слегка усмехнулась, потом посерьезнела.

— Я имела в виду… ну… что ты скоро собираешься… — Она недоговорила.

— Что я люблю тебя и собираюсь жениться? Безусловно! Хоть сегодня, если ты готова осчастливить меня своим доверием и согласием, — заверил ее Дуэйн, приближаясь и беря тонкую руку, судорожно сжимающую края шали. — Олли, любимая моя Олли, ты даже не представляешь, что я пережил, когда вернулся и услышал это сообщение. Если бы мне в ту минуту Марси подвернулась под руку, я бы даже не знаю, что с ней сделал. Потому, что сразу понял, как ты среагируешь.

— Господи, я повела себя как настоящая истеричка… Но что бы ты подумал на моем месте? — тихо спросила она, но руки не отняла.

— Не знаю, — откровенно признался Дуэйн. — Но я не мог оказаться на твоем месте.

— Это еще почему? — подозрительно взглянула на него Оливия.

— Потому что у тебя, слава богу, нет братца, который способен выкинуть подобный номер, — засмеялся Дуэйн.

И в ответ услышал похожий на звон хрустального колокольчика смех Оливии, который, к его глубочайшему ужасу, скоро перешел в судорожные всхлипы. Она прильнула к нему, спрятала лицо на его широкой груди и, сотрясаясь от рыданий, забормотала:

— Н-не обращай внимания… Это я от счастья… Ты не представляешь… я почувствовала себя так, словно… словно снова вернулась к Эндрю…

Этого Дуэйн уже не мог вытерпеть. Он заставил ее поднять голову и посмотреть ему в глаза и лишь тогда торжественно заявил:

— Клянусь, Олли, я убью этого подонка. За твои слезы, за ту боль, что ты испытала тогда и сейчас.

Он скрепил свою клятву, таким пылким поцелуем, что слезы на ее лице моментально высохли. А когда они, едва переводя дыхание, оторвались друг от друга, Оливия вдруг опомнилась:

— Боже, да что же я? — Она решительно высвободилась из его объятий и засуетилась: достала бутылку рома, лимон, сахар, быстро сварила пунш, наполнила большой бокал и протянула Дуэйну. — Пей, а я пока приготовлю тебе ванну. — И убежала, не дав ему ни времени, ни возможности запротестовать.

Впрочем, у него и не было на это сил. Долгая тяжелая дорога и особенно последние мили, которые ему пришлось преодолеть под проливным дождем, уже давали себя знать. Да и жуткое эмоциональное напряжение, переживания из-за недоразумения, которое стороннему наблюдателю могло показаться смешным и нелепым, тоже оказали немалое влияние. Дуэйн сидел, потягивая горячий напиток, и ощущал, как постепенно по венам растекается благословенное тепло, а веки словно наливаются свинцом.

К тому времени, когда Оливия вернулась с сообщением, что ванна готова, Дуэйн уже спал, прислонившись головой к холодильнику.

Она постояла с минуту, любуясь им, потом вздохнула и принялась будить.

— Вставай, Дуэйн, вставай. Тебе надо прогреться, а то заболеешь. Ну, идем же. Поднимайся, я помогу тебе, — ласково уговаривала она.

И он поддался на нежные уговоры, поднялся на второй этаж, позволил Оливии помочь ему раздеться и с удовольствием погрузился в горячую воду. А потом, издав стон блаженства, потянулся и схватил ее руку.

— Иди-ка сюда, соблазнительница, — прошептал он и начал расстегивать пуговицы на ее рубашке.

Оливия присела на край ванны, чтобы ему было удобнее, и, опустив руки в воду, начала любовно поглаживать его плечи и широкую грудь. Тонкие пальцы скользили все ниже и ниже, пока не нашли неоспоримое доказательство его вожделения.

— О, Дуэйн, — простонала она, — скорее же, скорее.

Но он уже расстегнул и снял с нее джинсы, и теперь между ними оставалась последняя преграда — тонкие трусики.

— Иди же ко мне, иди скорее, — прохрипел он, притягивая ее к себе.