Дженнифер Тейлор - Любовь… и еще раз любовь

Кэтрин чувствовала, как кровь стучит в висках. Нужно что-то делать. Она не может просто так сдаться! Расстояние до ванной… Только бы успеть добежать…

Она снова развернулась, но Джордан уже догадался, что она собралась сделать. Он подхватил ее на руки и понес на кровать. Кэтрин брыкалась изо всех сил, била Джордана по плечам своими маленькими кулачками.

— Пусти меня, ты… здоровенный бык!

В ответ он промычал что-то нечленораздельное и усилил хватку, не оставляя ей шансов сбежать. Они приземлились на кучу одежды, которую она оставила на кровати, и это смягчило падение. Джордан перевернулся на спину и положил ее на себя, надежно удерживая за талию.

— Назови мне хотя бы одну причину, почему я должен тебя отпускать, — сказал Джордан необычайно низким голосом и глубоко вдохнул, словно ему тоже не хватало воздуха после этой погони. Кэтрин чувствовала, как при каждом вздохе его грудь поднимается. Она тщетно пыталась отстраниться, но Джордан не отпускал ее.

— Потому что… потому что это ты виноват во всем, — пробормотала она.

— Ты обвиняешь меня в том, что у тебя прескверный характер?! Так-так — не знаю, как у тебя хватает совести стоять и говорить… — он замолчал, подбирая слова, — точнее, лежать здесь и говорить такое.

Яркий румянец выступил на щеках Кэтрин. Она рванулась, чтобы освободиться из его рук, и замерла, когда Джордан застонал.

— Джордан… что с тобой? — Ее голос задрожал от внезапной тревоги.

— Как никогда хорошо и как никогда плохо! — Руки Джордана заскользили по ее спине, ниже… Затем он прижал ее бедра к своему напряженному телу.

Кэтрин вскрикнула, мгновенно поняв, что происходит.

— Джордан, я…

— Нет. — Он коснулся ее губ кончиком пальца, голос был мягок и нежен. — Не надо. Не нужно бояться, что я нарушу обещание, Кэтрин. Как только ты перестанешь бояться меня, все будет хорошо.

Она не представляла, что он имеет в виду, да это и не имело значения. Он притянул к себе ее голову и поцеловал. Его губы были теплыми и мягкими, словно он боялся спугнуть ее. Этот поцелуй смел всю ее оборону. Если бы Джордан целовал ее грубо, если бы он брал, а не просил, она, возможно, смогла бы отказать ему… Возможно?

Кэтрин позволила себе расслабиться и ощутила дрожь, которая пробежала по их телам, когда ее губы перестали отвергать и начали искать его губы. Он оторвался от нее, его голос был не громче шепота и наполнен тихой мольбой.

— Кэтрин… Кэтрин!..

Потом он снова поцеловал ее. Теперь его губы были жесткими, требовательными, дающими и берущими одновременно, заставляющими ее откликнуться и познающими ее отклик. Джордан слегка прикусил ей губу и ощутил дрожь, потом повторил более чувственно и медленно, пока Кэтрин не застонала.

Кэтрин тоже училась у него. Почувствовав, что он напрягся, когда она провела по шелковистым волосам на висках, она погладила вновь и снова ощутила напряжение, ощутила, как его тело подрагивает, словно от боли.

Он перестал покусывать ее нижнюю губу и провел по ней кончиком языка, играя в эту игру, пока Кэтрин не застонала. Инстинктивно Кэтрин ритмичными толчками прижимала свои бедра к его, словно эти движения могли уменьшить жаркую тяжесть в низу живота.

— Нет! — Джордан застонал, и его руки сжали ее ягодицы, чтобы остановить это движение.

Он перевернулся и оказался сверху. От неожиданности Кэтрин тихо вскрикнула и почувствовала тяжесть его большого, сильного тела.

Джордан снова завладел ее губами в долгом, опьяняющем поцелуе, потом вдруг оторвался от нее и вскочил. Он едва контролировал себя.

— Я не буду извиняться, Кэтрин, — прорычал он.

— А я и не прошу.

Ее ответ, похоже, ошеломил его не меньше, чем ее. Кэтрин увидела, как сжались его кулаки, почувствовала, что и сама напряглась. Он шумно, прерывисто дышал. Лишь через секунду он овладел собой и смог ответить:

— Я хочу остаться с тобой на ночь, но не останусь. Я дал слово не оказывать давления на тебя и не нарушу обещания!

Он повернулся, зашагал к двери, но остановился, когда услышал ее тихое «спасибо».

Джордан оглянулся.

— За что? За то, что остановился, когда хотел заняться с тобой любовью? За то, что оказался дураком и позволил тебе вить из меня веревки? За что именно ты благодаришь меня, Кэтрин?

Ее глаза наполнились слезами, когда она услышала боль в его голосе. Джордан — гордый мужчина, и это признание стоило ему дорого.

— Спасибо за то, что остановился, когда мы оба знали, что я хочу тебя… не меньше, чем ты меня.

Он тяжело вздохнул, и лицо его стало грустным.

— Я не хочу, чтобы ты сожалела о своем поведении утром.

— Тогда чего же ты хочешь от меня, Джордан? Скажи.

— Я хочу того, Кэтрин, чего ты, возможно, не сможешь мне дать. Но самое меньшее, на что я согласен, — это чтобы ты спокойно и без сожаления смотрела на меня утром, после ночи любви.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

На следующий день Джордан не появился и не позвонил. Весь день Кэтрин просидела, бездумно уставившись в пустоту. Дважды она брала трубку, чтобы позвонить ему в офис, но потом раздумывала. Что она скажет ему? Как объяснит, насколько растерянна?

Когда на второй день после ленча кто-то позвонил в дверь, она со всех ног кинулась открывать. Сердце ее радостно забилось.

Открыв дверь, она увидела Питера. От разочарования Кэтрин не могла вымолвить ни слова. Брат нарушил затянувшееся молчание:

— Привет, Кэтрин. Можно войти?

— Конечно. Прости, не ожидала увидеть тебя… — Она моргнула, вдруг осознав, почему именно не ожидала увидеть его. — Я думала, у тебя все еще медовый месяц! Что случилось?

— Диана узнала о деньгах. — Питер попытался улыбнуться и вошел в гостиную. — Мы прилетели сегодня утром, и она отправилась к родителям.

— О, Питер! — Кэтрин рухнула на диван. — Но как она узнала?

— Я сам сказал ей. — Он заметил удивление Кэтрин. — Мне кажется, что начать семейную жизнь с обмана — значит накликать беду. А я так люблю Диану! Я не хочу лгать ей ни в чем!

— И что же происходит сейчас? — спокойно спросила она. — Что ты собираешься делать?

— Выпутываться из этой каши. И вернуть Диану! — Питер хрипло засмеялся. — Похоже, мне пора стать взрослым и разобраться в своей жизни.

— Да, ты прав. Джордан встречался с твоими кредиторами, и они согласились дать тебе еще несколько недель. Заодно он выяснил, сколько ты должен на самом деле.

— Я просто не хотел расстраивать тебя, Кэтрин… боялся.

— Джордан… ну, он готов одолжить, сколько тебе нужно.

— Не надо! — И Питер поторопился объяснить: — О, я очень благодарен за помощь, но я сам заварил эту кашу и должен сам расхлебывать ее. Именно это я и пришел сказать.