Эмили Джордж - Волшебство лета

— Все отлично, — криво улыбнулась Глэдис.

— Отлично, как же! — Дина внимательно пригляделась к подруге. Кожа бледная, глаза лихорадочно блестят, на лбу поблескивает испарина. — Да ты совсем больная!

— Говорю тебе, подцепила какой-то вирус.

— На тех самых съемках, где все чихали и кашляли?

— Угу.

Дина встала с кровати.

— Но ты не чихаешь и не кашляешь!

— Грипп сказывается на мне иначе, вот и все.

— Ага. — Наступило долгое молчание, затем Дина произнесла: — В прошлом году у моей сестры были те же симптомы. Приступы тошноты по утрам, рвота, головокружения, и в целом вид такой же кошмарный, как у тебя.

— Спасибочки! — Глэдис отбросила со лба влажную прядь волос. Руки слегка дрожали, и хотя в желудке не осталось ни грамма пищи, он по-прежнему так и норовил вывернуться наизнанку. — Послушай, Дина…

— Сестра пошла к доктору…

— А я вот не пойду к доктору! Все что мне нужно — это отдохнуть пару дней…

— … и выяснилось, что она беременна, — тихо продолжила Дина, не сводя глаз с подруги.

— Беременна! — расхохоталась Глэдис. — Не говори глупостей. Я вовсе не…

О Боже! Пол закачался под ногами. Беременна? Нет! Это невозможно! Или возможно?

Глэдис рухнула на кровать, ощущая себя опустошенной и надломленной. В ту ночь все произошло так быстро… Сама она точно ничем не воспользовалась. Зачем пить таблетки, когда ведешь целомудренный образ жизни? Есть женщины, что носят презервативы с собою в сумочке, как если бы речь шла о носовом платке или записной книжке, но она, Глэдис, не из их числа. У тех, других, совсем иная психология, они в любой момент готовы оказаться в кровати с малознакомым мужчиной, лишь бы позвал, а она никогда… никогда…

Глэдис тихо застонала.

— Как можно? Как я могла забеременеть?

— За последние несколько веков способ не особенно менялся…

— Да, но одна ночь…

Одна ночь. Одна бесконечная ночь!

— Почему бы тебе не сходить к доктору? — мягко предложила Дина.

— Нет, — Глэдис вздернула подбородок и гордо воззрилась на подругу. — Нет, — твердо повторила она. — Это глупо. Я не беременна. У меня грипп!

— Скорее всего, так оно и есть, — улыбнулась Дина. — Но, может, лучше проверить?

— Послушай, как тебе мой план? Завтра я весь день проваляюсь в постели. Проглочу тонну аспирина, запивая его литрами чая, а если к понедельнику мне лучше не станет, позвоню доктору.

— Гинекологу.

— Право же, Дина, — Глэдис обняла подругу за плечи и развернула в сторону выхода, — дай отдохнуть своему воображению, а я поступлю так же с изнемогающим от гриппа организмом. И передавай привет Дейви.

— Выгоняешь?

— Ну, — натянуто рассмеялась Глэдис, — если хочешь остаться и полюбоваться на очередной приступ… пожалуйста!

И Глэдис мило улыбалась до тех пор, пока за подругой не закрылась дверь. Тогда улыбка исчезла. Молодая женщина прислонилась к стене, чтобы не упасть, и крепко зажмурилась.

— Я не беременна, — прошептала она.

— У вас срок — четыре недели, — сказала доктор Карлтон во второй половине того же дня, глядя на пациентку через широкий стол. Просторный и светлый кабинет, изобилующий цветами и зелеными растениями, располагал к задушевной беседе. — Я очень рада, что в последнюю минуту нашлась возможность принять вас сегодня, — улыбнулась гинеколог. — И я рада, что могу сказать совершенно определенно: вы ждете ребенка.

Ребенка! Ребенка Мартина!

— Со времени нашей последней встречи вы вышли замуж? — Добродушное лицо собеседницы снова озарилось улыбкой. — Или, как это принято в наши дни, решили воспитать дитя в одиночку?

Глэдис облизнула пересохшие губы.

— Я… не замужем.

— А! Вы уж простите меня, если я злоупотреблю правом лечащего врача и дам вам совет: отец вашего малыша должен участвовать в воспитании сына — или дочки — как можно активнее. Знаю: феминистки меня бы четвертовали за подобное заявление, но ребенку нужны оба родителя. Мать и отец! Оба!

С этим не поспоришь, мысленно согласилась с врачом Глэдис.

— Вопросы есть?

— Нет…

— Тогда на сегодня все. — Доктор Карлтон взяла со стола визитку, нацарапала на ней несколько строк и протянула ее пациентке. — Позвоните мне во вторник, и я скажу вам результаты анализов. Впрочем, не думаю, что обнаружится нечто непредвиденное. Вы абсолютно здоровы, моя дорогая. Не вижу причин, почему бы вашему малышу не родиться здоровеньким и крепеньким.

Что-то в лице молодой женщины заставило врача встревожиться. Немного помолчав, она сдвинула очки на самый нос и мягко предположила:

— Разумеется, если у вас другие планы…

— Вы говорите, у меня срок — четыре недели?

— Около того.

— И… и все идет нормально?

— Просто превосходно!

Глэдис опустила взгляд и сцепила руки на коленях.

— Если я сочту нужным… то есть, если бы я…

— У вас много времени на то, чтобы все обдумать, дорогая.

Глэдис кивнула. Как будто я постарела на тысячу лет, обреченно подумала она.

— Спасибо…

Доктор встала, обошла стол и обняла поникшую Глэдис за плечи.

— Я понимаю, как непросто принять решение, — проговорила она. — Если вам захочется побеседовать по душам, вы знаете мой телефон.

Ребенок, размышляла Глэдис, спускаясь в лифте. Плоть от плоти ее. Ее… и Мартина.

Детей полагается зачинать в любви, а не в неистовстве бессмысленной, нелепой страсти. Все эти недели она пыталась выбросить позорный эпизод из головы, но тщетно. В безжалостном свете дня та ночь снова и снова возникала перед ней, и Глэдис с удвоенной силой принималась себя ненавидеть. Но по ночам в серебристом лунном сиянии она грезила о Мартине и просыпалась, ощущая на губах вкус его поцелуев.

Однако сейчас не время предаваться пустым сожалениям. Надо принимать решение. Впрочем, единственно возможный выход напрашивается сам собой. В ее жизни нет места ребенку. У нее маленькая квартира. Настоящее — сплошной хаос, карьера идет на спад, впереди — крайне неопределенное будущее. И наконец, главный довод. Доктор Карлтон права: многие сочли бы ее старомодной, многие, но не Глэдис. У ребенка должны быть и мать и отец, — хотя бы в самом начале жизни.

Дверь лифта открылась. Высокие каблучки зацокали по мраморному полу.

Ребенок… Мягкий, благоуханный, невинный сверточек… Вот он улыбается, гукает, тянет ручки… Любимый, родной! Малыш согреет ее сердце и придаст смысл ее существованию. Горло перехватила судорога. Ребенок — часть Мартина, которую у нее никто не отнимет.

Глэдис вышла из здания. Порыв ветра взметнул ее волосы, облепив вокруг ног тонкую шелковую юбку.