Джулия Джеймс - Идеальная любовница

Она поднялась из-за стола.

— Уходи, Маркос. Я не хочу тебя видеть. И не приезжай больше никогда.

Он не двинулся и продолжал смотреть на нее.

— Сначала назови его имя. Потом я уйду. Я ничего с ним не сделаю. — Он невесело хохотнул. — Ведь ты ушла к нему добровольно.

Она отрицательно помотала головой.

— Нет, уходи.

Их взгляды встретились на несколько мгновений. Потом он повернулся и направился к двери.

Он уже открыл дверь, но в последний миг остановился и обернулся к ней. Выражение его лица испугало ее.

— Боже, Ванесса! Ну почему ты так поступила? Как ты могла ей поверить? И почему не поверила мне? Нас многое связывало, а ты отбросила все это.

Она едва не поддалась чувству жалости. Но внутри шевельнулся ребенок. Защищающим жестом она прижала к животу ладонь.

— Уходи, — сказала Ванесса.

Маркос потянулся, чтобы налить себе виски, но его руку перехватили в воздухе чьи-то пальцы.

— Это тебе не поможет.

Маркос выругался по-гречески, цветисто и смачно.

— Отстань от меня, Лео, — закончил он свою тираду.

Кузен отнял бутылку и отставил ее подальше.

— К черту тебя, — пробормотал Маркос и обмяк в кресле. — К черту Ванессу! Особенно ее! — В его подозрительно заблестевших глазах, устремленных на Лео, светилось недоумение. — Как она могла поступить со мной так, Лео? Почему не захотела довериться мне? Я бы ей тотчас же все разъяснил.

— И что было бы потом, Маркос? — послышался голос Анны Макариос.

— То есть как, что было бы потом? — удивился Маркос. — Потом все снова стало бы хорошо.

— Как удобно все сложилось бы для Ванессы! — насмешливо воскликнула Анна. — Она поцеловала бы тебя и продолжала обожать. Твоя лучшая любовница! Ведь так ты ее называл?

— Послушай, Анна, — попробовал вмешаться ее муж. — Я знаю, что тебе не нравится это слово…

Она даже не взглянула в его сторону:

— Помолчи, Лео. Дело даже не в слове, а в отношении. Какого черта! Она была не любовницей! Она была частью его жизни, и называть ее любовницей с его стороны было оскорбительным свинством. — (Лео попытался вмешаться снова, но она жестом приказала ему замолчать.) — Я прекрасно знаю, что есть женщины, для которых секс является предметом торговли, которые продают себя за бриллианты. Но только посмей сказать, что Ванесса была одной из них, и я выцарапаю тебе глаза. Она, на свою беду, втрескалась в Маркоса — вот и все!

Воспользовавшись замешательством Лео, Маркос дотянулся до бутылки и наполнил стакан. Сделав большой глоток, он со стуком поставил стакан на стол.

— Так втрескалась, что убежала от меня к другому мужчине, — насмешливо прокомментировал он.

Две пары глаз недоверчиво смотрели на него.

— Что ты сказал? — переспросила Анна, а Лео быстро заговорил по-гречески.

— То, что слышали, — зло выпалил Маркос.

— Я-то слышал, — медленно произнес Лео. — Только мне что-то не верится.

— И не только тебе, — сказала Анна.

— Надеюсь, что твоя непоколебимая вера в ее большую любовь ко мне разрушится, Анна, — Маркос со злобной улыбкой следил за их реакцией, — если ты узнаешь, что она беременна от другого мужчины.

Некоторое время царило молчание. Потом заговорила Анна:

— Ванесса беременна?

— Да, беременна. Я в этом уверен.

— Да откуда ты знаешь? — спросила Анна.

— Я не слепой, видел своими глазами.

— Как ты ее нашел? — поинтересовался Лео.

— Она делала эскизы одежды для беременных. Я увидел фото в журнале, узнал там ее адрес. Она ничего не отрицала, но так и не сказала, кто отец ее будущего ребенка.

— Она тебе, значит, так ничего и не объяснила, — заключила Анна, продолжая бередить его незаживающую рану.

Он обернулся к ней:

— Она защищает его. Сначала я пообещал свернуть ему шею, потом сказал, что ничего ему не сделаю… — Его голос был полон горечи. — Все равно она ничего не выиграла. Он откупился от нее старым домом где-то в медвежьем углу, чтобы она не путалась у него под ногами.

Сложив руки на груди, Анна думала. Это продолжалось довольно долго. Потом она заговорила:

— Скажи-ка, Маркос, какой у нее срок беременности?

— Не знаю я! И знать не хочу.

— Не хочешь? Значит, беременность уже заметна? Думаю, что тебе стоит этим заинтересоваться, и как можно скорее.

— Зачем мне это? — зло спросил Маркос.

Лео добавил:

— Тебе это обязательно надо узнать, братишка, и вот по какой причине.

И Лео изложил причину.

Маркос мчался на автомобиле к побережью. Из радиоприемника гремела музыка, но он ничего не слышал. Эта поездка сильно отличалась от той, что он предпринял в начале недели. Тогда его снедала ярость из-за женщины, которую он боготворил и которая ушла от него к другому мужчине и забеременела от него.

Сейчас все виделось в ином свете. Мили исчезали под колесами, вот и знакомый поворот. Он съехал на грунтовую дорогу, ведущую на берег моря.

Все было прежним. Чистенькая терраса, окна, две ступеньки перед входом, клумбы и вазоны с яркими цветами. Он остановился перед самым входом и выключил мотор. Дома ли она? Гуляет ли по побережью? Или на приеме у врача?

Только не это! Сначала он должен выяснить правду. Но ему не хотелось знать правду! Но нет, хочешь — не хочешь, а надо.

Выйдя из машины, он на негнущихся ногах подошел двери и нажал на кнопку звонка. Не дождавшись ответа, постучал. Но и тогда ему никто не открыл. Наконец дверь медленно отворилась.

Ванесса стояла на пороге и смотрела на него. Ее лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели. Дверь начала закрываться. Маркос бросился вперед.

— Я должен поговорить с тобой.

Она немного помолчала, потом сказала:

— Мы уже обсудили все в прошлый раз. Я не хочу больше ничего слышать. Оставь меня в покое.

Звук ее голоса разбередил его душевные раны, но было поздно останавливаться.

— Я должен поговорить с тобой, я должен знать… — настаивал он.

— Нет, — резко перебила она. — Тебе ничего не нужно знать о том, с кем я убежала от тебя. Ни имени, ни адреса! И вообще, мне безразлично, что ты обо мне думаешь!

— Да не в этом дело, Ванесса! Ради бога… — Его плечи дрогнули.

Он прошел мимо нее внутрь. Они боялись прикоснуться друг к другу, словно от этого зависела их жизнь.

— Ответь мне только на один вопрос, Ванесса. — Повернувшись к ней, Маркос пожирал ее взглядом. Отметил огромный живот со скрытой в нем тайной.

Странное чувство охватило его. Ему хотелось обнять ее, прижать к груди и никогда, никогда не отпускать от себя…

— Я тебя слушаю. — Ее голос был отстраненным и бесстрастным. Она стояла передним, опустив руки, и напоминала ту девочку, с которой он познакомился в Париже, юную, наивную, без какого-либо намека на косметику. Это была прежняя Ванесса. Но ребенок у нее под сердцем…