Кэтрин Спэнсер - Сокровище по имени няня

— И еще у вас есть ребенок. И он должен быть превыше всего. Ради Бога, расставьте правильно приоритеты! Могут же другие мужчины.

Он снова мрачно посмотрел на нее.

— Но я — не другие мужчины. Я себе рисовал не такое будущее. Не знаю, понимаете ли вы это. Оказаться инвалидом и расстаться с любимым делом — уже плохо. Я начал осуществлять новую карьеру, но не успел и дух перевести, как на меня свалилось отцовство.

— И вам предстоит еще много пройти, — язвительно заметила она. — Или, по-вашему, только вы здесь такой страдающий? А Томми? Черт с ними, с вашими разбитыми мечтами, что чувствует Томми?

Ее слова попали в цель. Он прекратил лихорадочный поиск бумаг. Закрыл лицо рукой.

— Вы правы. Что бы вы ни думали обо мне, Николь, я с радостью взял ответственность за его судьбу. Другое дело, готов я к этому или нет. Я люблю Тома. И очень любил Джима. Том — большая часть моей жизни и всего, что происходит в этом доме. Поэтому я и хочу, чтобы он появился перед гостями в субботу вечером. Пусть хоть на несколько минут.

— Хорошо. К шести часам я одену и подготовлю его для показа. А в семь заберу. — Она направилась к двери.

— Я хочу, чтобы вы тоже были.

— Не представляю, зачем. — Она замедлила шаг и посмотрела ему в лицо. — Служащих обычно не включают в светские мероприятия.

— Вы больше чем служащая, Николь. — Он тяжело вздохнул, будто произнести эти слова ему оказалось труднее, чем он полагал.

— Я бы предпочла не…

— Отказа я не принимаю.

— Это приказ, командор? — Ее возмущало, что он применяет власть, когда хочет добиться своего.

Губы его недовольно сжались. Как от ее тона, так и от самого вопроса.

— Если вы так поняли, да, это приказ. — Пирс помолчал, словно ожидая, что она отдаст честь и, подчинившись, выйдет из комнаты. Но вместо этого Николь пристально смотрела на него. Взгляд искрился от негодования.

— Как пожелаете, командор.

И в нем закипела злость. Скулы сжались. В глазах сверкали голубые электрические разряды.

— Да, так желаю! — гаркнул он, будто высокий чин, который ставит на место нарушившего субординацию младшего офицера. — И кроме того, вам оплачивается полный рабочий день.

— А как насчет вечеров? — парировала она. Ярость ослепила ее. Захотелось обидеть его так же глубоко, как он только что ранил ее. — Или вы надеялись пользоваться ими бесплатно в виде развлечения, когда ничего лучшего нет?

От гнева он побелел.

— Если вы такого мнения обо мне, — хрипло пролаял он, — то не представляю, почему вы еще здесь. Я бы понял, если бы вы заявили о своем уходе.

Она пожалела о своих словах, но слишком поздно. Не одному Пирсу предстояло правильно расставить приоритеты. Как ни печально, ее собственные тоже далеко не в порядке.

— Я здесь, — начала она, собрав все лохмотья достоинства, — потому что нужна Томми. Я не оставлю его из-за того, что вы и я…

— Точно, — перебил Пирс. — Вы нужны Томми. Вы дали ему чувство безопасности и постоянства. Никто не справляется с ним лучше, чем вы. Именно это я имел в виду, когда просил вас быть здесь в субботу вечером.

А чего она ожидала? Мол, из-за того, что между ними была близость, он считает себя обязанным обращаться с ней как с равной? Или что он ценит ее не только как няню Тома?

Николь удалось чуть отогнать обиду и безразлично пожать плечами.

— Я прекрасно понимаю. А теперь, если вы простите меня, я пойду отрабатывать свое жалованье.

Она почти дошла до двери, когда он остановил ее. Голос снова натянутый и злой.

— Не надо так, Николь.

— Чем я вызвала ваше неудовольствие? — Она обернулась, держась пальцами за ручку двери.

— Не играйте в презираемую женщину. Не вносите дух соперничества в отношения…

— У нас нет отношений, командор, — снова вспыхнула она, повернувшись к нему. — У нас, как вы напомнили мне меньше пяти минут назад, контракт.

Он долго внимательно изучал ее. Голубые глаза непроницаемы. Николь не отводила взгляда. Она мобилизовала все обиды, которые затопили ее и вызвали ледяную ярость. Только так она могла защищаться. Стоит лишь позволить вспомнить нежность, страсть… О, милостивые небеса!

Он выдержал ее взгляд. Потом пожал плечами, выражая что-то среднее между отчаянием и отступлением.

— Понимаю. Мне жаль, если вы так это видите. Я надеялся, мы будем друзьями.

Если бы он предложил дружбу в первый день, Николь с радостью бы приняла ее. Дружба исключила бы необходимость лжи. Но обман тянулся за ней и все усложнял. Обман не допускал простого решения. И ничего нельзя изменить.

Может быть, узнав правду, он поймет ее мотивы и простит. Это лучшее, на что можно надеяться. Тогда они, наверно, сумеют стать друзьями. Это не удовлетворит ее. Но разочарование ей предстоит переносить в одиночестве.

В субботу, едва они кончили завтракать, началось светопреставление. К парадной двери подъезжали грузовики. Приспешники Луизы наводнили дом. Флористы с представителями фирмы «Угощение на дому» хозяйничали на столах в кухне, музыканты протягивали электрические провода в библиотеке.

— В мое время новоселье означало, что приходят несколько друзей и приносят в подарок цветы в горшочках, — ворчала Жанет. Она, Томми, Николь и Красотка наблюдали за событиями, сидя на террасе перед кухней. — Не думаю, что командору понравится такая суматошная вечеринка.

Николь удивило, что Пирс вроде бы дал Луизе полную свободу. Вскоре после того, как началась суета, он извинился и, сославшись на дела, скрылся в нижнем кабинете. И до второй половины дня его никто не видел.

Все оркестровала и преображала Луиза. Роскошные цветы украсили комнаты для приема гостей. В патио и вокруг бассейна были расставлены столы под белыми льняными скатертями. На деревьях и кустах сверкали разноцветные лампочки. В гостиной пианист наигрывал избранные композиции из Большого концерта на Бродвее. На террасе возле библиотеки струнный квартет исполнял Моцарта. Официантки и официанты в униформе стояли в ряд, готовые подать запотевшую «Вдову Клико». Подносы с шедеврами, созданными армией «Угощения на дому», высились за их спинами.

Сверкал хрусталь, мерцало серебро, блестела мебель. Но ничто не могло затмить хозяйку. Луиза в платье из тафты изумрудного цвета, оттененного падающими, как слезы, бриллиантовыми серьгами, порхала, словно видение, распространяя нежный аромат духов от Армани.

— Если бы подол был еще чуть-чуть короче, он бы соединился с декольте, — объявила Жанет, опершись на ванну, когда Николь готовила Томми к выходу. — Она из тех женщин, которые не верят в воображение мужчин.

— Нельзя же обвинять ее в том, что она хочет хорошо выглядеть. Она так старалась, чтобы вечер прошел успешно, — возразила Николь, пытаясь быть справедливой.