Никогда не знаешь - Марина Богданович
Неопытных выпускников академий сразу на Анфор, конечно, не отправляют, но и по всей Империи для нас хватает малоприятной работы.
Всем известно, быть военным по деньгам весьма выгодно, да и честь за воинскую службу делает свое дело, но будь у меня выбор, я бы пошла по иной стезе. Однако, других путей устроиться в жизни у меня просто нет.
По законам Империи, девица должна выйти замуж в течение трех лет по достижении совершеннолетия, которое наступает в 18, или пройти проверку у лекаря и получить заключение о том, что ее здоровье не дозволяет ей стать женой и матерью.
В последнем случае, она до конца жизни должна оставаться на попечении отца или братьев и жить нахлебницей или уйти в монастырь, служить Пресветлой.
Подыскать хоть какую работу швеей, прачкой, продавщицей в лавке или служанкой можно только уже будучи замужем или за несколько лет до совершеннолетия. Во всех остальных случаях женщина считается неблагонадежной, и на работу к себе ее никто не возьмет.
С моей внутренней силой меня бы даже в дом утех работать не взяли, ибо обычная женщина заманчива и завлекательна для мужчин, а мой дух кричит: «берегись — убъет».
Так что вместо трепетных и нежных взглядов, все до одного мои парни-знакомые жмут мне руку и хлопают по плечу, хоть внешне я и не дурна собой.
Спасение мое было в том, что в Империи нет закона, возбраняющего девицам поступать в военные школы. Просто и в голову никому не могло прийти, что такое может случиться. Мой отец, хоть и строгий человек, но своим чадам желает самого доброго, и он здраво рассудил, что уж лучше мне попытать счастья на военном попроще, чем всю жизнь носить клеймо иждевенки.
И я благодарна ему за это. Жизнь у меня неплохая: однокурсники — все хорошие ребята и давно считают меня «своей», да и обучение в академии тоже интересное, а что не видать мне моих собственных детишек — так племянников понянчу.
Главное продержаться, как и всем выпускникам военных академий, обязательные семь лет службы на благо Империи, а после подыщу себе непыльную работенку помощницей да охранницей какой-нибудь знатной дамы и буду жить припеваючи.
Глава 2
Ноэминь
Полежав часика два на жесткой кровати в своей комнатушке, я решила все же наведаться к друзьям. Сегодня был свободный от занятий день по случаю завершившихся вчера соревнований с курсантами из другой академии, и нам было дозволена развлекаться и заниматься, чем душе угодно, в рамках здравого ума, вестимо. Вот и поединок по ручному бою со ставками нам никто не возбранял, а мне, между прочим, Генри и другие наши балбесы должны за выигрыш. Ясное дело, уже где-то веселятся без меня.
Нужно как следует развеяться перед последними месяцами учебы и решающими экзаменами, чтобы потом с новыми силами сделать завершающий рывок и не потерять место в первой 20-тке.
Место в своде доблести выпускников учитывается при определении на службу, а я мечтала получить назначение в какой-нибудь областной город младшим стражем при Имперской гвардии.
В крупном городе удобнее завести нужные знакомства, чтобы по окончании семи лет обязательной службы, сыскать себе хорошее местечко. А пахать семь лет в ужасных условиях где-нибудь на дальних рубежах, это без меня, пожалуйста. Не для того я с 13-ти лет надрываюсь, чтобы быть в списке лучших при выпуске.
С этими мыслями, я уже было взялась за дверную ручку, как в дверь с другой стороны громко постучали.
— Эман, это мы, — услышала я громкий голос Олава. И если Генри был моей единственной любовью, под видом друга, то Олав был моим самым настощим дружбаном и всегдашним соперником.
В своде доблестей, который обновляется каждую четверть года, вот уже пятый год подряд мы сним постоянно соперничаем за смежные места. Причем если один из нас вырывался повыше, то и другому удавалось. Например, в первой четверти этого года Олав был на 15-м, а я на 16-м месте, во второй я была на 17-м, а он на 18-м, сейчас мы с ним как-то расслабились, и он спустился на 19-ое место, а я замыкаю двадцатку, и мы оба понимаем, что нужно постараться на будущих последних поединках и экзаменах, потому что они определят нашу судьбу, и за эти места будет настоящая битва.
— Уже соскучились? — Резко открываю дверь, на лице улыбка: своим друзьям я всегда рада, пусть они и не видят во мне девушку, но относятся ко мне искренне по-доброму.
На пороге топчится вся наша компашка из 7-ми человек, без меня, конечно.
— Эман, — заговорщицки улыбается Олав и как-то странно на меня смотрит.
Я знаю этот взгляд, что-то они удумали, и видно это «что-то» включает меня в их точно дурацкий план, — Генри тебе хочет кое-что сказать, мы зайдем? — Говорит друг.
И семеро бугаев оттесняют меня вглубь комнатушки, в которую мы все едва помещаемся. Трое товарищей тут же приземляются на мою койку: здесь все свои и разрешения им не требуется, еще один уселся на единственный в комнате табурет, Олав и Род стоят у двери, которую последний уже закрыл за собой, а мы с Генри оказались в центре.
— Ноэми, — Генри подходит чуть ближе, выражение его лица какое-то странное, а уж когда он в последний раз меня называл женским именем, я, наверное, и не вспомню.
Вру, конечно, я помню все, что он мне говорил, и мне дорога каждая минута, что мы провели вместе, но Ноэми он меня звал очень-очень давно. Последний раз в конце первого курса. Тут точно дело неладно, я по наитию делаю шаг назад и упираюсь спиной в шкаф — дальше отступать некуда.
— Тут такое дело, — продолжает он, — ты только не горячись, ладно? — Просительный тон голоса и жалобный взгляд.
— Что вы вытворили на этот раз? — Строго спрашиваю я, вспоминая, как в прошлый раз они с Родом в шутку подрались, но в пылу драки порвали свои учебные формы, а за порчу нетренеровачного костюма снимают баллы, которые так нужны для высокого места в своде доблестей.
И вот эти двое приползли ко мне чуть ли не на коленях, умоляя, чтобы я все аккуратно и незаметно заштопала. Ведь я до 13-ти лет воспитывалась, как приличная девица, и могла неплохо орудовать швейной
