Убийственная ночь - Гленна Мейнард

Я иду в свою комнату и смотрю в окно. Только мазохист мог бы выйти на улицу в эту холодную снежную ночь.

Окно моей задней спальни выходит на лес позади дома. Почти каждую ночь единственное, что смотрит на меня в ответ, это мое отражение. Летом лес наполнен звуками насекомых и лягушек. А зимой он будто умирает, за исключением редкого уханья сов.

Я забираюсь в постель, но стоит мне закрыть глаза, появляется новый звук. Новый скрип, которого я не узнаю.

Я лежу и смотрю в потолок, заставляя свой разум считать овец, но они не приходят.

Вместо них меня мучают мысли о тяжелых ботинках на лестнице. О руке в перчатке, поворачивающей дверную ручку. О проникшем в дом воре в маске, готовом напасть в любой момент. Эти мысли должны пугать, но они имеют обратный эффект. Они дают мне острые ощущения.

Я ворочаюсь слишком долго, мечтая о мужчине из моих грез. О том, чтобы один из моих любимых персонажей ожил и соблазнил меня. В конце концов я сдаюсь и снова спускаюсь на кухню, чтобы принять мелатонин. Я достаю бутылочку из шкафчика и высыпаю две жевательные таблетки на ладонь. Разжевываю их, но они застревают в моем пересохшем горле. Я прохожу к раковине, чтобы налить стакан воды. Часы на плите показывают три ночи. Время ведьм.

Краем глаза я замечаю в окне что-то или кого-то, кроме своего отражения. Сердце подпрыгивает к горлу. Я повторяю себе, что это просто ветер или воображение. Смотрю и жду, с бешено колотящимся сердцем, ожидая, что это повторится. Хочу, чтобы это повторилось.

На долю секунды я уверена, что вижу что-то. Не лицо, не совсем, но силуэт головы и плеч, широких и неподвижных, прямо за стеклом. Темную фигуру, следящую за мной.

Прижав лоб к холодному стеклу, я щурюсь, вглядываясь в темную ночь. Там ничего и никого нет. Лес за пределом заднего двора — это размазанная черная тень, посыпанная серебром, ветви стучат на ветру, пока снег продолжает идти.

— Ты все себе придумала, — вслух говорю я себе. Качаю головой и поворачиваюсь, чтобы вернуться в постель, когда вдруг слышу это. Глухой стук чего-то, ударяющегося о заднюю дверь. Мое сердце замирает от волнения.

Я медленно подхожу к двери и отдергиваю занавеску, закрывающую стекло. Там никого нет. Более умная девушка позвонила бы кому-нибудь, но меня всегда тянуло к темноте. К жутким вещам, которые стучат по ночам.

Я приоткрываю дверь, и в проем падает посылка. Она маленькая и прямоугольная. Обернута коричневой бумагой и перетянута черной изолентой. Поднимаю ее и быстро закрываю дверь.

Подарок, по крайней мере, я предполагаю, что это подарок, тяжелее, чем ожидалось, и пахнет сосной и сигаретным дымом, как мой призрак. мой фантом. Я осторожно кладу ее на кухонный стол, как будто это бомба, которая взорвется, если сделаю слишком резкое движение.

Включив свет под вытяжкой над плитой, я смотрю на коричневую бумагу, на которой видны размазанные следы чего-то липкого, похожего на мед или древесную смолу. Беру тупой нож для масла из ящика, разрезаю бумагу с одной стороны, и улыбаюсь, увидев то, что открылось моему взору. Книга с роскошно разрисованным обрезом, напоминающим мне лес за моим домом. По моей спине пробегают мурашки, когда я вынимаю ее из бумаги.

Это темный роман, о котором я никогда не слышала. С рождественской тематикой, с окровавленным топором на обложке. Я прижимаю ее к груди, вдыхая запах сосны и дыма, пытаясь понять, от кого она. Наверху вибрирует мой телефон, слабый звук доносится вниз по лестнице. Пришло одно сообщение.

Неизвестный: С Рождеством, Хэдли. Увидел это и подумал о тебе, и обо всем, что хочу сделать с тобой.

Щеки вспыхивают жаром. Я пролистываю страницы, пробегая глазами строки и гадая, какую именно сцену он имеет в виду.

Глава 4

Настоящее время

Газета «Мистлтоу Пайнс»

Семья местного подростка, убитого в канун Рождества четыре года назад, проводит ежегодную вечернюю службу при свечах в общественном центре. Они просят всех друзей и родственников присоединиться к ним, чтобы почтить память Скотти Мэнна. Это дело остается нераскрытым и расследование, хотя и приостановленное, продолжается.

Хэдли

Скотти смотрит на меня с первой страницы местной газеты. Его насмешливая улыбка и взъерошенные темные волосы остались прежними. Он навсегда застыл в возрасте семнадцати лет. У него даже не было водительских прав, когда он умер.

Трагическая история, запомнившаяся как предостерегающий пример.

Легенда, которая преследует наше маленькое сообщество.

Кошмар, который следует за мной последние четыре года.

Я была одной из последних, кто видел Скотти живым. Он пригласил меня на свидание. По крайней мере, я думала, что это свидание, но на самом деле я была глупой ставкой в споре между ним и его друзьями. Он унизил меня, сделал меня посмешищем в своей компании, но я никогда не желала ему смерти и всегда задавалась вопросом, что же с ним на самом деле произошло.

Полиция допрашивала меня несколько раз за последние четыре года. Моя история не меняется. Посреди фильма, который мы пришли посмотреть в кинотеатре, он попытался засунуть руку мне под рубашку. Я дала ему пощечину, а его друзья сидели несколькими рядами позади, снимали все и смеялись. Делая меня объектом своих шуток.

Скотти сказал, что его друзья подначили его полапать меня, чтобы узнать, настоящая ли у меня грудь или я набиваю бюстгальтер. Я выбежала из кинотеатра и пошла домой, поклявшись, что мальчики тупые, и я их всех ненавижу. Позже он пришел ко мне домой, чтобы извиниться. Это был последний раз, когда его видели живым.

Его семья считает, что я знаю больше, чем говорю, но это не так.

Если бы у меня были ответы, я бы их дала. Я больше всех хочу, чтобы его убийство раскрыли. Чтобы его убийца нес на себе вину, которая преследует меня.

Иногда, когда я закрываю глаза, я все еще вижу его, стоящего в моем дверном проеме, красного и запыхавшегося. Тогда я подумала, что это из-за холода, но что, если он бежал от кого-то или чего-то? Если бы я впустила его, а не хлопнула дверью перед его лицом, возможно, сегодня он был бы жив.

Мой телефон вибрирует, вырывая меня из воспоминаний.

Неизвестный: Я не могу выбросить тебя из головы.

Я смотрю на сообщение, раздумывая, отвечать ли на него.

Неизвестный: Что бы ты сделала, если бы я бежал за