Отпусти меня - Полина Клайн

Его Майя. А по щекам покатились слёзы, и их невозможно сдержать, как бы ни хотелось. Из груди вырвались рыдания. Ник сам себе казался жалким, но он ничего не мог поделать с собой, потому что Майя — его больное место, рана, которая никак не затягивалась и больная мозоль, которую он сам постоянно срывал. Ему казалось, что со стороны он выглядит смешно, и зная девушку, что была перед ним, она могла бы сказать: «Такой взрослый и плачешь», но она молчала, глядя на него полными печали глазами. Она то ли хотела подойти, то ли боялась, что сделает только хуже. Она металась, а среди его рыданий вырывалось:

— Я так по тебе скучаю.

Он закрыл лицо своими большими сухими ладонями и плакал так, будто он маленький мальчик, потерявшийся на большой и шумной улице. Он плакал громко, надрывисто, пытаясь что-то сказать. Но слова не получались. Из груди вырывались лишь рыдания.

И, Ник был рад, что все ушли, потому что было бы неловко, если бы кто-то застал его в таком виде, но большинство его коллег дома ждали семьи, а у него была только работа, на которой он частенько задерживался.

Ник почувствовал, как по щекам прошлись лёгкие дуновения ветерка. Они высушили его слёзы, словно кто-то аккуратно вытер их с щёк. А потом этот ветерок запутался в волосах и как будто бы обнял. И молодому человеку показалось, что он точно сошёл с ума, потому что окна плотно закрыты, кондиционера здесь никогда и не была, а объятия эти показались такими знакомыми и родными.

— Я здесь, рядом, — сказала Майя, которая теперь стояла близко-близко.

Ник понемногу успокоился, начал дышать ровнее, но собрать мысли в кучу не получалось. Ему потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя, прочистить горло и как будто бы насмотреться на прекрасное видение перед ним. Потому что на языке вертелась лишь одна фраза, которую было так больно сказать. О ней даже думать было невозможно.

— Тебя не может быть здесь, — он скорее прохрипел, чем сказал.

— Но я здесь.

И в её голосе было столько боли и жалости, словно она сама вот-вот разрыдается. Но она не могла. Майя хотела бы сесть рядом с ним и поплакать, чтобы они вместе выпустили всю накопившуюся боль, но возможным для неё было лишь смотреть, как её любимый человек страдает. И ей подумалось, что если бы её сердце могло разорваться, это бы точно произошло.

— Но ты умерла.

И в этот самый момент Нику невероятно сильно хотелось проснуться, чтобы понять — он не прав, а Майя жива, и она рядом. Ему было необходимо, чтобы громко зазвонил будильник или соседи начали сверлить что-то с утра пораньше. Всё, что угодно, лишь бы он очнулся от этого невыносимого кошмара, в котором её уже пять лет нет на этом свете. Но ничего не происходило, а она стояла перед ним, в этом красивом розовом платьице, как и в тот день. И взгляд её был печальным и как будто немного виноватым. Ей всё ещё было 20. А ему 31. И чуть больше пяти лет назад он видел, как закрывается гроб, в котором она была похожа на спящую красавицу из известной сказки. Только вот ей не суждено было проснуться.

— Поговорим у тебя дома.

Ник закрыл глаза и ощутил лёгкое касание тёплого ветра на своих искусанных губах. Словно невесомый поцелуй, о котором он так мечтал и так хотел, но не смог испытать. И от этого касания стало необъяснимо спокойно, словно все эти годы он не сгорал в огне заживо. Открыв глаза, он понял, что в кабинете только он один. Окна всё так же были закрыты, а компьютер тихонько гудел.

Еле найдя в себе силы, молодой человек вернулся к работе, чтобы положить отчёт на стол начальника уже сегодня вместе с заявлением на выходной за свой счёт. Почему-то он был уверен, что дома его действительно будет ждать иллюзия, а завтра, возможно, он соберётся и пойдёт сдаваться психиатрам, потому что видеть любимую, которая умерла — это точно не здорово.

2

Ник возвращался домой по заснеженным дорогам, которые, казалось, никто и не собирался чистить. Его пальцы подрагивали то ли от холода, то ли от всего, что случилось. Хотелось курить, но он бросил. Хотелось напиться в каком-нибудь баре, но он был нечастым гостем таких заведений, да и непривычное ощущение того, что дома кто-то всё-таки ждёт не давало свернуть с привычного пути.

Ник торопился домой, насколько это было возможно в его разбитом состоянии. Он почему-то верил, что Майя будет там. Такая красивая и родная Майя, которую он так сильно любил все эти годы, ни на секунду не забывая о ней. Но осознание того, что это бред, всё равно не покидало его. Её нет. Она больше не существует в этом мире, с тех самых пор, как ей было 20, а ему 26. И Нику хотелось бы, чтобы всё это было просто сном. Вот уже 5 лет он мечтает проснуться, увидеть Майю, обнять и знать, что она есть. Настоящая, тёплая, живая. Но её нет.

И он вспомнил, как легко с ней было даже просто молчать. Иногда, в особенно тяжёлые дни на работе, он заходил в кабинет, где она порой оставалась одна. Бывало, в пылу работы Майя не замечала его, но он осторожно гладил её по плечу, бросал что-то из серии: «Пятиминутный перерыв», и они просто сидели в тишине, глядя друг на друга. Оба уставшие, не обращающие внимания на снег за окном и на то, что дел ещё много. У них были их пятиминутки, во время которых никого не существовало.

Помимо этого, с ней было невероятно весело. Особенно смотреть, как она наигранно обижается на него, крича другим коллегам что-то вроде: «Он меня обижает», или просто говоря: «Я с тобой не разговариваю», в ответ на его глупые шутки из серии: «Я бы дал тебе 22, а не 19». Ему нравилось подначивать её, смотреть на по-детски надутые губы и на активное размахивание руками. Но ещё больше ему нравилось флиртовать с ней, прикрывая это шуткой, когда она выкладывала какие-то фотографии в социальные сети или разговаривала с техникой. В его памяти навсегда останется, как она, обратившись к камере, сказала: «Пойдём работать, малыш», а Ник, широко улыбаясь, сказал: «Ну пойдём», а потом с удовольствием наблюдал, как щёки Майи медленно, но верно краснели.

Ник тогда