Шонна Делакорт - Рождественская быль

– Как дела, сладкий? – проворковал чей-то мелодичный голосок. – Ты завтра участвуешь в регате?

С сеседней яхты спускалась длинноногая блондинка.

– Разумеется, участвую, крошка, – отозвался Чэнс.

Он терпеть не мог, когда женщины называли его «сладким».

– Значит, увидимся на вечеринке в клубе?

– Наверное.

Он презрительно посмотрел на женщину: на улице было не слишком тепло, но Бэмби щеголяла в легком прозрачном платьице.

– Ну наконец-то! – прогремел знакомый голос.

– Прости за опоздание, Дэйв, – извинился Чэнс, подходя к своей яхте, – пришлось прятаться от одного папарацци. Впрочем… – Он на секунду задумался. – Возможно, было бы гораздо лучше, если бы я дал ему себя сфотографировать.

Чэнс пожал плечами – в последние два часа он думал только о таинственной девушке, испугавшейся его и убежавшей прочь.

Он даже не успел извиниться перед ней, объяснить, что никакой он не маньяк, а просто отчаявшийся человек, которому смертельно надоело быть в центре внимания.

И все же… дело было не только в извинениях, дело было в самой девушке.

В ту самую секунду, когда он прикоснулся к ней, с ним произошла какая-то перемена. Что это было? Искра желания? Или нечто большее? И какие у нее глаза!..

К сожалению, она убежала так стремительно, что Чэнс не успел выяснить, как ее зовут и где ее найти.

– Эй, приятель, очнись! – окликнул Дэйв.

– Что? Прости… я задумался.

– Это замечательно, что ты так много думаешь, но у меня мало времени. Предлагаю вместе подумать о завтрашней регате.

– Разумеется. – Чэнс кивнул.

– И побыстрей. Сестра Бонни с мужем и тремя детьми сегодня ужинают у нас, и, если я опять опоздаю, Бонни устроит мне взбучку.

– Бонни – чудесная женщина, – улыбнулся Чэнс, – но тебе вовсе не обязательно было на ней жениться. По крайней мере пока. Я говорил тебе, что женитьба – серьезный и ответственный поступок, но тебя разве вразумишь?

– Ладно, Чэнс, – буркнул Дэйв, – хватит читать мне нотации.

В следующие четыре часа приятели готовили яхту к предстоящей регате, а потом Дэйв поспешил домой. Чэнс с усмешкой наблюдал, как друг его бегом бросился к машине.

Сам он никуда не торопился. Был вечер пятницы, и заняться было особенно нечем. Конечно, можно пойти в яхт-клуб, но его совсем не прельщала перспектива провести вечер в компании помешанных на рыбалке бизнесменов.

Чэнс влез в автомобиль и начал копаться на заднем сиденье. Таинственная незнакомка в испуге уронила сверток, и Чэнс его подобрал.

Дрожащими пальцами он разорвал упаковку, надеясь найти что-нибудь, что помогло бы отыскать женщину, но в посылке лежали четыре книги… Чэнс тяжело вздохнул. Неужели так и не удастся ничего выяснить?

В отчаянии он скомкал бумагу и… Помимо книг в свертке оказался бланк заказа… Женщина заказала интересующие ее издания в книжном магазине и только сегодня забрала их.

Чэнс впился глазами в смятый клочок: «Марси Роупер. Крествью-Бэй». Он вздохнул с облегчением, на губах заиграла улыбка. Его внезапно охватило ощущение непонятного счастья, словно вся его жизнь зависела от того, найдет он эту женщину или нет.

– Что ж, Марси Роупер, – пробормотал он себе под нос, – еще ни одна женщина не сбегала от меня. Надеюсь, я сумею убедить вас в том, что и вы сегодня совершили ошибку.

Чэнс взглянул на книги: чрезвычайно редкое и дорогое издание о Гражданской войне, последний бестселлер Тома Клэнси, биография русской царицы Екатерины Великой и женский роман с глупым названием «Сила судьбы».

– И кто так романы называет? – буркнул Чэнс. – «Сила судьбы»! Назвать книжонку как оперу Верди!

Он завернул книги, вылез из машины и направился в яхт-клуб. Там возле телефона-автомата лежала целая куча телефонных справочников, в одном из них наверняка найдется информация о Марси Роупер с Крествью-Бэй.

– «Эм Джей Роупер», – вслух прочитал Чэнс, пролистав несколько справочников и найдя наконец нужную фамилию. – Теперь я знаю, где вас искать, дорогая! Марси. Роупер с Крествью-Бэй… – тише повторил он, словно никак не мог насладиться звуком этого имени – Марси Роупер.

Марси пила утренний кофе и изучала воскресную газету.

До Рождества шесть недель, а в Сан-Диего светит солнце. Впрочем, как всегда в это время года – снега здесь никогда не бывало.

Марси вздохнула – предстояло еще многое сделать. В цветочном магазине, где она работала, еще ничего не готово к Рождеству. Нужно купить елки, украшения, игрушки…

В последние несколько лет, после смерти бабушки, праздники не доставляли Марси никакого удовольствия.

Недавно ей исполнился тридцать один год, и она была одинока. Отец жил где-то в Иллинойсе. Марси иногда созванивалась с ним.

Наверное, и в этом году он позвонит ей под Рождество, пришлет открытку и подарок…

Марси сделала еще глоток, перевернула страницу и едва не опрокинула на себя чашку: со страницы газеты на нее смотрело знакомое лицо…

Те же глаза, та же улыбка… Это тот самый человек, который так бесцеремонно обошелся с ней…

На фотографии рядом с ним стояли двое мужчин и одна женщина. Чрезвычайно эффектная женщина, надо сказать. Так кто же он?

Коротенькая статья под фотографией гласила: «В субботу Чэнс Фоулер и Дэйв Стивенс в очередной раз выиграли регату. Это уже третья победа на счету «Селесты» – яхты Чэнса Фоулера».

Чэнс Фоулер… Имя как будто знакомое…

Ну конечно же! Наследник многомиллионного состояния финансового магната, красавец и завзятый ловелас, о котором она недавно читала в каком-то модном журнале.

Марси нахмурилась – ей был хорошо знаком этот тип мужчин, однажды она даже была помолвлена с одним из них.

Все вроде бы шло к свадьбе, но неожиданно будущий супруг решил, что еще не готов к такому ответственному шагу, что женитьба навсегда лишит его радостей жизни, а окунаться в ежедневную рутину брака ему вовсе не хотелось.

Марси вернула ему кольцо и без колебаний разорвала помолвку.

Она не собиралась связывать свою жизнь с человеком, который не хотел на ней жениться. Она мечтала о серьезных отношениях, о надежном мужчине, который бы оберегал ее и любил такой, какая она есть. С таким человеком она бы провела всю жизнь…

Отец Марси был чудаком. Ему всегда казалось, что в другом месте его семье будет лучше, поэтому они все время переезжали. Марси не задерживалась в школах дольше чем на два месяца и не успевала заводить друзей.

В конце концов мать отослала ее к бабушке, где она наконец спокойно закончила школу.

Марси едва исполнилось шестнадцать, когда мать скончалась. Девушка помнила, что мама всегда обвиняла отца в том, что он не может обеспечить семье достойное существование, покой и стабильность.