Кэтрин Мэллори - Нежная победа

Каменное лицо Луизы Броган словно смягчилось:

— Прекрасная речь, моя дорогая, но я просто не могу позволить себе оставить за собой этот дом.

Последняя надежда Робин стала таять как дым.

— Но вы могли бы его подарить… Подумайте о налоговых льготах.

Пожилая дама покачала головой, выражая сожаление по поводу столь малых знаний Робин в области финансовых операций.

— Правильно, я бы много сэкономила на налогах. Но при продаже этого участка земли и дома я заработаю деньги. Между зарабатыванием денег и их экономией — большая разница.

— Мисс Броган… — Робин собрала всю убедительность, которая могла прозвучать в ее низком контральто. Пора разыграть последнюю карту. Если это не сработает, то можно расставаться со всеми надеждами на успех. — Если законодательная палата штата Массачусетс признает Броган-Хаус историческим памятником, то вы будете ограничены в выборе вариантов.

Совсем не испугавшись, Луиза Броган, кажется, нашла это забавным.

— Уж не губернатор ли посоветовал вам это сказать? Сомневаюсь. Компания «Броган бэнк энд траст» могла бы причинить много неприятностей штату Массачусетс, и губернатор знает это. Вот почему Броган-Хаус до сих пор остается частной собственностью.

— Пожалуйста, мисс Броган! Вы должны помочь нам! Послушайте, вам совсем необязательно полностью передавать право собственности. Я знаю, вы бы хотели избежать ежеквартальных налогов на Броган-Хаус, но срок платежей наступит только через два месяца. Не можете ли вы дать нам еще немного времени, чтобы мы могли найти частного покупателя, который сохранит его. Броган-Хаус так много значит для…

Робин остановилась, понимая, что такой призыв не должен прозвучать чересчур пылко. Они теряют Броган-Хаус, и теряют окончательно. Она до смерти боялась возвращаться с такой новостью к Джерри Бартлетту.

Наступило долгое молчание. Луиза Броган смотрела на нее из-за стола, задумчиво постукивая указательными пальцами по листу бумаги. Ее лицо оставалось непроницаемым, но Робин решила, что эта женщина готова выставить ее.

Девушка была очень удивлена, когда мисс Броган сказала:

— Вы очень милая молодая женщина, мисс Эллиот, и вы выполнили ваше домашнее задание. Вы совершенно правы: нет смысла полностью избавляться от Броган-Хауса. У вас есть полтора месяца на поиски частного покупателя, если только такое возможно. И скажу вам по секрету: я могла бы несколько уступить по сравнению с ценой «Беркшир дивелопментс», если бы удалось сохранить здание. Не так уж и ненавистно мне мое родовое гнездо.

— Благодарю вас! — От облегчения у Робин чуть не закружилась голова.

Меня тронули ваши взволнованные слова. Передайте этому старому козлу Джерри Бартлетгу, что он поступил правильно, послав ко мне такую хорошенькую женщину, — улыбнулась мисс Броган с неожиданной теплотой.

Вдруг она снова стала по-деловому сдержанной.

— Но предупреждаю: найти человека, чтобы тот купил Броган-Хаус за стоящую цену, будет нелегко. Сейчас я позвоню своему агенту, чтобы он помог вам получить его. Уверена, что такая перспектива его не обрадует. Он ждет от этой сделки самые высокие в его жизни комиссионные.

— Благодарю вас, — повторила Робин с признательностью, поднимаясь с кресла.

Луиза Броган даже пожала ей руку, провожая к двери.

Выйдя в вестибюль, Робин прислонилась к дверце лифта, сделанной из нержавеющей стали; прижав кожаную сумочку к груди, перевела дух.

Только в такси, назвав водителю аэропорт Ла-Гуардиа, она окончательно осознала, что добилась совсем немногого. Полтора месяца! У них было всего полтора месяца на поиски покупателя здания за два с половиной миллиона долларов. Это приблизительно то же самое, что затащить слона на Джомолунгму.

Робин опустила стекло, и теплый ветер ворвался в салон машины, повернувшей на север. Она уже могла представить себе возражения потенциальных покупателей. Броган-Хаус был построен на восьми акрах и находился в Беркшире, где зимы всегда были холодными, а топливо — дорогим. Хуже того: дом был очень древним. Только в недавно выстроенном крыле сделали современную звукоизоляцию и установили современную электропроводку и сантехническое оборудование.

Робин выпрямилась и нервно сжала в руках сумочку. По крайней мере можно было бы попытаться, решила она. Джерри отправил ее на эти переговоры, уверенный в полном отказе, а она выиграла шестинедельную отсрочку. И теперь нужно попытаться спасти Броган-Хаус от сноса.

Она приехала в Ла-Гуардиа за десять минут до отправления рейса в Бостон. Торопясь на посадку, она не удивилась тому, что самолет почти полон, хотя была только середина дня.

Те, кто частенько летал этим рейсом, называли его «людовозом», и она понимала, почему. Она втиснулась на сиденье между двумя респектабельного вида мужчинами, и каждый, стараясь сделать это незаметно, быстро и оценивающе осмотрел свою спутницу, прежде чем снова заняться своими бумагами.

Робин не обиделась — это была обычная реакция. Она знала, что даже в этом приталенном деловом костюме выглядит исключительно привлекательно. У нее была безупречная кожа, и изысканность ее тонко очерченного лица — об этом говорили не раз многие — надолго оставалась в памяти. Другие в ее чертах видели что-то экзотическое: этот сочный, полный рот и глаза — большие, глубокие, серого цвета, со слегка приподнятыми уголками. Ее шелковые черные волосы ниспадали на спину и были изящно зачесаны на одну сторону.

Насколько она помнила, именно эта экзотичность впервые привлекла внимание Хэла, ее экс-мужа. Он был настолько очарован взглядом Робин, что потратил едва ли не состояние, чтобы заказать сотни ее снимков, многие из которых — знаменитым и модным фотографам. Он развесил их повсюду: по всему их дому в Бостоне, на стенах своего офиса и даже в комнате отдыха своего частного самолета. Что-то стало с ними после их развода?..

Вспоминая сейчас свое замужество, Робин считала эти фотографии свидетельством, насколько их отношения были неправильны. Хэл любил не ее, а только саму идею быть женатым на ней. Она была в конце концов потрясающе красивая молодая женщина, но оставалась всего лишь украшением его жизни, как любимая бриллиантовая заколка.

После того как самолет поднялся, Робин обнаружила, что в задумчивости намотала свою тонкую золотую цепочку — на которой висела одна-единственная жемчужина — вокруг указательного пальца. Это был один из тех нескольких из бесчисленных дорогих подарков Хэла, от которых она еще не отказалась. Робин распутала цепочку с пальца и опустила ее в вырез открытой блузки. Она не хотела думать о Хэле. Их брак в прошлом, и она не желала туда возвращаться.