Аманда Карпентер - Напрасные опасения

Он взял шарф обеими руками, и сильные плечи под черным вечерним пиджаком слегка напряглись — тонкая материя с треском разорвалась. Никки покорно протянула ему пораненные ладони, а он с большой осторожностью обмотал их самодельными повязками из дорогого шелка. Затем протянул руку к ремню безопасности на ее сиденье и защелкнул пряжку. Его движение было неожиданным, и Никки инстинктивно отстранилась, сама не понимая почему: то ли чтобы не мешать, то ли чтобы он ее не коснулся.

— А я и не знала, что мы куда-то поедем, — с некоторой долей колкости заметила она и в отместку получила иронический взгляд.

— Вы, может быть, предпочитаете сидеть здесь битый час, поджидая полицию, но я не намерен этого делать. — В его голосе слышались скука и нетерпение.

Как жаль, что я не умею читать чужие мысли, язвительно произнесла про себя Никки, задетая тем, что он продолжал как бы не замечать ее.

Он застегнул свой пристежной ремень, завел мотор и включил телефон внутренней связи, затем набрал номер. Никки сидела рядом, скорчившись от боли. «Ягуар» с ровным гулом проехал тихий переулок и влился в вечерний поток транспорта. Тут раздались телефонные звонки, их было несколько, так как вызов из машины дважды переадресовывался, пока наконец кто-то не ответил.

Нетерпеливый мужской голос произнес:

— Да?

— Гордон, ты в Лондоне? — Вопрос седого незнакомца за рулем прозвучал так неожиданно после долгого молчания, что Никки чуть не подскочила. У него произношение воспитанника Итона, почему-то пришло ей в голову.

— Да, в Лондоне, — послышался ответ.

— Ты сможешь через полчаса приехать ко мне?

— Если это необходимо. — Голос на другом конце провода теперь уже не звучал нетерпеливо.

— Захвати медицинскую сумку.

— Харпер, ты здоров? — Так Никки узнала, что ее незнакомца зовут Харпер и что Гордон не только врач, но и его друг.

— Не беспокойся, все в порядке, — кратко ответил Харпер. — Но со мной особа, поранившая ладони, и, боюсь, сильно.

— Я буду через двадцать минут.

Харпер отключил связь, и они остановились на яркой от переливающегося света площади Пиккадилли, где из-за большого количества машин произошел затор. Никки ни разу не видела площадь при вечернем освещении и с интересом стала оглядываться.

Она всегда считала, что хорошо ориентируется, но так было до того, как она переехала в Лондон, где все улицы извивались и пересекались под немыслимыми углами. Город дышал стариной. Если она поднималась на улицу не из того выхода метро, то ей приходилось сверяться с потрепанной картой Лондона. Но она подпала под очарование беспорядочного лабиринта мощенных булыжником улиц. Именно эта неразбериха чуть не стоила ей жизни сегодня вечером. Она находилась на площади Лестер-сквер, которая всегда была безопасна из-за завсегдатаев ночных клубов, театралов, туристов и постоянно снующих такси. Лестер-сквер граничила с Сохо, куда она никогда не осмеливалась зайти, так как хотя этот район и изобиловал ресторанами, но там полно было пьяных, проституток, порноклубов. Для молодой одинокой женщины представляло большую опасность появляться в Сохо ночью. Те двое, что напали на нее, работали вместе и буквально загнали ее туда.

Харпер тем временем позвонил в полицию, объяснил, что произошло, и договорился о том, чтобы полицейские приехали к нему. Во время этого разговора Никки хранила молчание, лишь сообщив свое имя, когда он ее об этом спросил. Она была ошеломлена поворотом событий и с изумлением рассматривала своего нового знакомого.

Вдруг он кинул на нее быстрый и хмурый взгляд и едва заметно поднял брови, а она не успела отвернуться и скрыть свое любопытство. Брови у него были черные, гладкие и изогнутые, что придавало его красивому лицу отпечаток непредсказуемости.

Харпер Бьюмонт. Это имя ничего ей не говорило, но когда он назвал его полицейскому, то она услышала, как у того в голосе прозвучало уважение.

Значит, ее первое впечатление было верным — он на самом деле влиятельный человек.

Когда достаточно долго живешь в городе, то узнаешь различные вещи, в частности какие районы следует избегать и где живут богачи. Никки знала об особняках на Бишоп-авеню в Хэмпстеде, где обитают мультимиллионеры; о районе знати в Сент-Джонс-Вуде; об ультрамодном Челси; и, конечно, о Мейфэре, о южной части Оксфорд-стрит, западной части Гайд-парка, — знала, где находится американское посольство. Все это олицетворял собой человек, сидящий с ней рядом.

«Ягуар» плавно двигался по роскошному району, словно кот на ночной прогулке. Каменные особняки скрывались за высокими черными железными оградами, а на светящихся окнах были задернуты шторы, оберегая покой владельцев. Здесь за милю пахнет большой политикой и большими деньгами, отметила про себя Никки. Машина замедлила ход и свернула в подземный гараж, электронная дверь которого тут же поднялась. Они мягко въехали внутрь и очутились в темноте.

— Оставайтесь на месте, — сказал Харпер, выходя из машины.

Огромный гараж залился светом, и Никки увидела аккуратные ряды полок. Харпер обошел машину кругом, открыл Никки дверцу и нагнулся, чтобы отстегнуть ремень.

— Спасибо, — сухо сказала она, вылезая из машины.

Он отвернулся и пошел впереди. Все движения этого человека были точно рассчитаны, что говорило не только о самообладании, но и о том, что он берег свои силы и любил во всем порядок. Но, подумала Никки, у некоторых людей слишком уж входит в привычку отдавать приказы. Она последовала за Харпером, поднялась уже на половину лестничного пролета, и тут их встретил маленький темноволосый человек, одетый в безукоризненный костюм.

— Сэр, — с легким поклоном обратился он к Харперу.

— Дункан, у нас скоро будут гости. О, простите, один гость уже здесь, — спокойно сообщил Харпер. — Это Никки Эштон. Позаботьтесь о ней, пожалуйста. Но не трогайте ее рук — сейчас приедет доктор Стенхоуп. Э… Никки, это мой слуга Дункан Чанг.

Значит, он евразиец, но по его поклону можно предположить, что он скорее азиат, чем европеец. Харпер сделал шаг в сторону, и Никки хорошенько разглядела пропорционально сложенную фигурку с лоснящимися черными волосами, желтоватой кожей и темными, бесстрастными, чуть раскосыми глазами. Дункану могло быть и двадцать пять, и сорок пять лет.

Она осторожно сложила вместе пульсирующие от боли перевязанные ладони и слегка поклонилась ему на восточный манер. Это удивило и обрадовало слугу. Но Никки почувствовала, как взгляд Харпера пронзил ей затылок словно лазером. Возможно, ей это показалось, так как он повернулся и направился в холл, оставив ее с Дунканом Чангом.