Меган Мартин - Непристойно. Часть 2

Но я сделала это. Я дала Ретту вести меня вниз по кроличьей норе, пустым глазам, которые смотрят на нас, задавая сотни вопросов, на которые я не могла ответить. И затем мы были там, как будто на прогулке, в моей голове была эта мысль. Я была там. Глядя на женщину в ящике, коробке, гробу. Моя мама.

Я задержала дыхание. Она выглядела все так же, но в то же время совсем по-другому. Ее волосы были длиннее, более седые. Не яркий блонд, в который она красила их, но вызывающие и обесцвеченные. Ее лицо было слишком худым, кожа у нее была слишком бледная. Но это была она. Не было никаких сомнений. Подобие женщины, которая вырастила меня. Помада на ее губах была не той, хотя, слишком темной для нее. Я нахмурилась. Я ожидала что-то почувствовать. Глядя на нее сверху вниз, как предполагалось, мой мир рухнет и изменит меня навсегда.

Это то, чего я ожидала.

Но это ничего не изменит.

Я уставилась на нее и ничего не чувствовала. Такое же чувство я ощущала в последний день, когда видела ее, прежде чем я убежала и оставила боль этой жизни позади. Я помнила ее в нашей причудливой кухне, ее кожу, оранжевую от автозагара, смешивающую фруктовый коктейль, напевающую ее любимую песню. Я могла вспомнить, глядя на нее и гадая, кто она, ведь я ее не знала. Она была в своей стихии, в жизни она была всегда желанной. Трофейная жена богатого человека — и это то, чем она была сегодня. Шелковистое платье обнимало ее тело, вероятно, лучшее, что можно купить. Как и в тот день на кухне, женщина, которую я видела — была не моей матерью, а посторонним человеком.

Гнев закипел и упал в мой желудок, словно кирпич.

— Теперь ты счастлива? — Слова вылетели из моих уст прежде, чем я смогла остановить их, громко звеня над тихой музыкой и тихим ропотом в зале. — Ты, блядь, довольна?

— Фэй, — сказал Ретт тихо рядом со мной.

Я выдернула руку из его хватки и посмотрела на него дико. Его зеленые глаза смотрели на меня, взгляд выражал полнейший шок и смущение.

Я хотела смеяться. Я хотела плакать. Все это казалось настолько нелепым, все и сразу.

— Она заслужила это, — Я удержала свой взгляд на нем, вспоминая тот день, когда она везла меня домой из больницы, в день, как и многие другие, что разрушил меня как личность, день, который сломал меня и изменил меня.

— Ты не скажешь ни одной душе, Фэй. Ни одному, блядь, человеку.

— Она заслужила хуже, чем это, — Уголки моих глаз были горячими, слезы, угрожали побежать прямо сейчас.

— Перестань, Фэй. — Ретт схватил меня за руки. — Это ее похороны, прояви свое почтение — в его голосе был яд, ненавистный горький яд который, казалось, он держал только для меня.

Я ухмыльнулась.

— Пошел ты. — Я повернулась, чтобы посмотреть на полную часовню людей, смотревших на меня. Их взгляды не были больше прикованы ко мне, как они это делали раньше. — Пошли вы все! — Я рванула подальше от Ретта и поспешила обратно по проходу и на улицу. Горячее техасское солнце опаляло меня, испепеляя меня своими лучами. Я не остановилась. Вместо этого я продолжала идти, мои ноги несли меня на стоянку и дальше. Мои легкие горели.

— Они сказали, что я не смогу иметь детей, мама. Они сказали, что я никогда не буду иметь своего собственного. — Рыдала я.

— Просто заткнись, Фэй. Ты не хочешь детей, так или иначе.

Я выталкивала голос из моей головы и побежала быстрее, но я не могла блокировать их, не могла держать их подальше.

— Почему, мама? Почему ты позволяешь ему делать это? — Я не знаю, почему я спрашивала. Я ничего не просила у нее долгое время. Последние шесть лет были достаточно долгими для меня, чтобы узнать, что она не собиралась отвечать на этот вопрос.

Она глянула на меня с водительского сиденья своего плюшевого Лексуса, ее ухоженные пальцы, скользили по кожаному рулевому колесу. Она даже не выглядела так, как будто бы ей было жаль, ее карие глаза, такие же, как у меня, не проявляли ничего, кроме неприязни.

— Это — часть того, чтобы быть женщиной.

Мои ноги замедлились, и я упала на колени на траву, понимая, что сейчас я была на середине кладбища. Слезы, горячие, как лава, потекли по моим щекам. Я позволила себе упасть и упала, спиной прижавшись к мягкой траве. Большое размашистое дерево препятствовало моему взгляду на небо. Это выглядело как увядающие руки через завесу слез, все их достижения для чего-то, они бы никогда меня не поняли.

— Фей. — Звук голоса Сары заставил меня подпрыгнуть. Она была последней, кого я ожидала увидеть.

— Какого черта ты увязалась за мной? — Я покопалась в своей сумке, ища сигареты, взгляд по-прежнему был направлен на дерево. Мои руки дотронулись до моего ножа, и я мысленно признала, что, если она попытается заставить меня вернуться с ней, я бы ее уколола. Идея заставила меня улыбнуться. Я убивала кого-то раньше. Больше чем одного человека, на самом деле. Мужчин, которые не играли по моим правилам. Потому что, как только я покинула дом моей матери, оставила Тейлора, я не позволяла мужчинам помыкать мной.

— Ты должна вернуться со мной.

— Мне не нужно это дерьмо, — плюнула я, и засунула сигарету между моих губ.

— Она была твоей матерью. Ты пожалеешь что сбежала. Ты будешь сожалеть об этом, если не вернешься.

Я глубоко затянулась.

— И ты будешь сожалеть об этом, — я медленно села, выдохнув дым. — Если ты не оставишь меня в покое. — Наши взгляды встретились, мои большие темные глаза и ее, намазанные меньшим количеством макияжа, зеленые. Выглядела она крайне напуганной, ее практически трясло в ее старомодном черном платье, которое делало ее похожей на квадрат. Я почти плохо себя чувствовала из-за нее. Но потом я вспомнила, что она женщина, которая ложится спать с Реттом каждую ночь. Женщина, которая должна любить его. И потом я не чувствовала больше ничего, кроме ненависти. — Оставьте меня в покое! — закричала я, и она отпрыгнула назад, хотя я вообще не шевелилась. Мои ноги лежали, раскинувшись передо мной, мое тело ныло от того, что она не могла понять.

— Я сказала Ретту, что приду с тобой, — сказала она кротко, хотя я видела, что она пытается вести себя вызывающе.

— Думаю, что… — я затянулась сигаретой. — Мне похуй.

Раздраженное выражение покрыло ее лицо.

— Ты не должна вести себя как стерва все время.

Я моргнула от неожиданности. Откуда такие берутся? Моя рука залезла в сумочку, теребя рукоять ножика. Я думала, каково это — вонзить его в ее бледную плоть. Лезвие, разрывающее мышцы и органы. Ее кровь была бы такой красной, такой живой, когда она пролилась бы из раны, которую сделала я.

— Послушай. — Она комкала платье, поглядывая на автомобиль. — Я сожалею. Я не должна была этого говорить. Я просто хочу отвезти тебя обратно. Это тяжелый день для Ретта тоже и я не хочу, чтобы ему пришлось беспокоиться о чем-то другом, кроме своего горя — Она обернулась и посмотрела на меня. — Он действительно любил ее. Она была похожа на мать, которой у него никогда не было.