Ирен Беллоу - Не думай о любви

Саманта нервно засмеялась, и тут же резкая боль пронзила ее голову.

— Ну, для начинающего вы работаете хорошо. И я полагаю, у вас также нет привычки привязывать женщин к кровати?

Она потянула руку, но иголки снова пронзили ее, и девушка приглушенно застонала.

Мужчина наклонился над ней, и она почувствовала, что его пальцы развязывают ремень. Через минуту ее рука слабо упала на кровать, и кровь снова начала болезненно циркулировать.

— Это было необходимо на то время, пока я говорил с сеньорой Мендос, — холодно сказал он. — Мне бы не хотелось, чтобы вы убежали.

Глаза Саманты расширились, когда незнакомец стал подпоясывать ремнем кремовые брюки из блестящей ткани, вправленные в черные сапоги, потом сел на кровать. Лицо мужчины было рядом, и Саманта смогла рассмотреть его. Худое, загорелое. Черные как смоль волосы гладко зачесаны назад. Бледно-серые глаза прячутся в густых черных ресницах. Орлиный нос, патрицианский рот с тонкими, красиво очерченными губами, в уголках которых Саманта заметила с новым приливом страха скрытую жестокость. Эту несомненную мужскую красоту портило выражение гордыни, даже надменности, которое читалось в каждой черте лица.

Ее взгляд упал на широкие плечи и мускулистую грудь, обтянутую черной, с красивой вышивкой рубашкой, и она вдруг подумала: конечно, это единственно возможное лицо, соответствующее той фигуре, часть которой я видела через жалюзи.

Саманта чуть улыбнулась, но тут сильная боль снова пронзила ее. Она подняла руку и дотронулась до шеи. В горле тоже пульсировала резкая боль, а во рту стоял соленый вкус крови.

С сочувствующим возгласом мужчина прикоснулся к ней. Саманта пыталась высвободиться, но он, ухватив ее за плечи, повернул к себе.

— Спокойно, — скомандовал он и начал мягко трогать ее тело. — Здесь болит?

— Нет.

Но ее глаза заполнились слезами от боли. Сквозь мутную пелену она заметила, что его губы моментально сжались.

— Вам повезло, — сказал он. — Ничего не сломано.

— Нет, это вам повезло. — Несмотря на страх, она не собиралась трусить перед этим человеком. — Вам повезло, что я не предъявляю вам более серьезного обвинения, чем в обычном нападении.

— Обычное нападение? — холодно переспросил он. — Если бы я хотел, я мог бы убить вас одним ударом, как беспомощного кролика. Но ваша губа! Вы, должно быть, прикусили ее, когда упали.

— Упала? — воскликнула Саманта.

Но он уже нежно трогал ее рот кончиками пальцев. Она снова попыталась отвернуться, однако мужчина поднял другую руку и обхватил ладонью подбородок. Девушка чувствовала жгучую боль в губе, но еще больше ее беспокоили другие, пока еще неосознанные ощущения, которые, казалось, вспыхивают в каждом нерве и доходят до самых кончиков пальцев на ногах.

— Откройте шире.

Она хотела сказать «нет», но, загипнотизированная движениями этих пальцев — длинных, смуглых, очень сильных — позволила ему оттянуть свою губу.

Осматривая ее, он хмурился. Лицо незнакомца было так близко, что теплое дыхание ласкало ей щеку, смесь запаха цитрусов и мужского тела дурманила голову. Светлые глаза посмотрели прямо ей в лицо, и она увидела в зрачках свое отражение — две крошечные Саманты в зеркальной глубине.

В лице мужчины она читала удивление, нет, изумление, даже шок. В этот момент ей показалось, что на нее надвигается что-то темное, угрожающее. Странные, пугающие эмоции захлестывали ее так, что она тонула в их бескрайнем море. Снова закружилась голова, но теперь Саманта знала, что это связано с ударом, который она получила недавно. Ее словно затягивало в какой-то омут. Но самое ужасное было то, что незнакомец понимал это, как будто он всегда все знал о ней.

Наконец мужчина отвел взгляд, вынул из кармана белый носовой платок и расправил его. Все еще придерживая ее нижнюю губу, он начал слегка промокать платком ранку во рту, его пальцы были нежными, и эти странные ощущения охватили ее приливом жара, который прошел по всему телу.

Пленница беспокойно задвигалась, и он посмотрел на нее в упор — теперь уже холодно и безразлично. Что бы ни нарушило его хладнокровие минуту назад, теперь он снова держал свои чувства под контролем. Его черные, красиво очерченные брови слегка хмурились.

— Ну, вот, кровотечение остановилось. — Он отнял платок от ее губы, и Саманта увидела следы крови. Незнакомец снова чуть скривился и засунул платок обратно в карман. — Конечно, — в его голосе слышалось раздражение, — вы должны винить за это только себя.

— О, вы хотите сказать, что я пригласила вас ворваться в мой номер и напасть на меня?

Саманта была рада поводу излить возмущение и злость, которые бушевали у нее внутри.

— Любая молодая женщина, которая так глупа, чтобы ездить без охраны…

— Без охраны?!

— Одетая не по-женски…

— Вы считаете, что я должна носить мини-юбку и блузку с глубоким вырезом, так я полагаю?.. — Она потрогала пальцем рот. В ее янтарных глазах был вызов. — Я езжу на мотоцикле, поэтому…

— Понятно. То, что никакой уважающей себя женщине не следует делать.

— Ну все! — Каждый короткий рыжий завиток на ее красивой голове, казалось, дрожал от гнева. — Мне неприятно мужское высокомерие.

— Мужское высокомерие? Вовсе нет. Просто я считаю, что женщина всегда должна быть женщиной и никогда не рисковать тем, чтобы ее приняли за мужчину.

Саманте казалось, что его глаза смотрят с презрением на ее тонкую фигуру, на узкие мальчишеские бедра и маленькую грудь. Она подумала, что первое впечатление не обмануло ее: в его лице действительно угадывалась жестокость.

— Кроме того, ничего бы не случилось, если бы вы, по лишь вам известной причине, не выдавали себя за своего брата. Я думаю, что вы и Роджер Браун — близнецы, — заметил незнакомец. — Ваше сходство поразительно.

— Да, мы близнецы, — машинально согласилась Саманта. — Но откуда вы знаете Роджера?

— Наши пути пересекались, — мрачно ответил он.

— Итак, — продолжала она, как бы размышляя, — вы ударили меня, потому что подумали, что я — Роджер.

— Как хорошо, что этот удар не повлиял на ваши умственные способности!

— Но почему? — От удивления она даже не заметила сарказма. — Что брат вам сделал?

Да, что он сделал? Роджер, бывало, дрался мальчишкой, но это совсем не то. Может быть, он каким-то образом встал на пути этого опасного человека? А незнакомец опасен, очень опасен, — это заметно. В его ударе сконцентрировалась такая злоба…

Саманту снова охватило леденящее чувство страха, но теперь уже не за себя, а за Роджера.

— Что он сделал? Ну ладно… — Губы мужчины скривились, выражая открытое недоверие, словно он раздумывал, рассказывать или нет. — Вы приехали на его мотоцикле в кожаной одежде, такой же, как у него, записались в том же отеле, где он бывает, под той же фамилией. Не пытайтесь доказать мне, что вы и ваш брат не сговорились.