Джейн Портер - Солнце завтрашнего дня

Он качнул головой, не понимая, и заметил, что ее кожа снова начинает бледнеть. Она опять не может дышать. Испуганные глаза не отрывались от его лица, ее страх отозвался в нем тревогой. Ей плохо, больно, и все из-за него.

— Чего тебе надо? — потребовал он разъяснений, переходя на английский. Пошлепал ее по щекам, пытаясь привести в чувство. Что такое? Почему она не дышит? И внезапно понял. Астма. — У тебя астма, — Тэа удовлетворенно отметил ее кивок. — Где твой ингалятор?

— Камера.

Подняв руку, он потребовал подать ему фотокамеру. Сумка немедленно оказалась в его руках.

Тэа расстегнул молнию, пошарил внутри, отыскал в боковом кармашке ингалятор и подал ей.

Она выживет. Он не убил ее. Хорошо.

Сложно было бы объяснить старейшинам появление мертвой чужестранки.

Телли не могла точно определить момент, когда она осознала, что лежит в объятиях варвара. Она попыталась освободиться, спрыгнуть с лошади и мешком свалилась вниз, к чьим-то ногам.

Мысленно застонала, решив, что становится староватой для подобных драматических поступков. Поднялась, одернула белую блузку.

— Кто вы?

Все лишь молча глазели на нее.

— Чего вы хотите? — настаивала она.

— Поговорим позднее.

— Я хочу говорить сейчас.

Он пожал плечами.

— Пожалуйста, но отвечать я не буду.

Телли шумно вздохнула. Невероятно. Бессмысленно. Группа людей в масках похитила ее с рынка. Но зачем?

Кто они?

— Вы чуть не убили меня! — Ее голос прозвучал резче, чем обычно.

— К счастью, я также спас тебя.

— И что? Ожидаешь благодарности?

— Конечно. Если б не я, ты бы умерла.

— Если б не ты, я бы все еще была в городе. В безопасности.

— Спорный вопрос. Теперь ты здесь. Не хочешь ли тут и остаться? В центре пустыни? — (Телли огляделась, увидев вокруг лишь песок, однообразные бело-желтые тона.) — Отсюда всего несколько часов езды до ближайшего города. На лошади. — Он внимательно рассматривал ее. — У тебя есть лошадь?

Ее зубы больно прикусили нижнюю губу.

— Нет. Разве что ты украл одну для меня.

— Боюсь, что нет.

— Значит, лошади нет.

Он нагнулся, оказавшись с ней лицом к лицу.

— Полагаю, ты едешь со мной. — И, прежде чем Телли смогла запротестовать, обхватил ее рукой и посадил в седло перед собой, туда, откуда она только что выскользнула.

— К какой группировке вы принадлежите? — спросила она, не в силах молчать и несмотря на свое решение не высовываться. Надо же знать худшее.

— Группировке?

Контакт не налаживался.

— С кем вы?

— То есть?

Самое время проявить все свои дипломатические способности. Но найти верные слова не так-то просто.

— Вы должны быть частью какой-то группировки. Или племени, может?

Он тяжело вздохнул.

— Ты слишком много говоришь. Учись молчать.

Остаток дня они ехали в полнейшем молчании, углубляясь все дальше в пустыню. Телли давно перестала украдкой поглядывать на часы. Время потеряло смысл. Тут нет никого, кто мог бы ей помочь. Вступиться за нее. Надеяться можно лишь на себя.

Уже в сумерках лошади замедлили бег, достигнув поселения — палаток и верблюдов, находящихся, казалось, в центре пустоты.

Похититель Телли спрыгнул с коня, но когда он потянулся к ней, девушка уклонилась и спустилась сама. Она уже по горло сыта его компанией. Но, естественно, у захватчика были другие планы.

— Идем, — щелкнул он пальцами. — За мной.

Они миновали группу мужчин, сидящих на земле, потом людей, чистящих ружья. Вторую группу она смерила долгим, тяжелым взглядом. В ружьях хорошего мало. Во всей ситуации хорошего мало.

Бандит остановился, указал на палатку.

— Иди туда.

Она посмотрела на него.

— Это палатка.

— Конечно, палатка, — нетерпеливо ответил он. — Тут мы живем.

— Это временная стоянка?

— Временная? О чем ты спрашиваешь?

— Завтра мы уедем?

— Нет.

— Тогда что мы тут делаем?

— Остаемся. Заходи. Еду тебе принесут.

Телли отбросила в сторону полог. Громадная палатка. Грязная и потрепанная. Самый убогий лагерь из всех, что ей встречались. И это не кочевники. Ни женщин, пи детей. Только мужчины, и все вооружены.

Она обернулась к похитителю. Высокий, широкоплечий и убийственно безразличный. Телли подавила волну ярости. Никаких слез, раздражения, признаков слабости, напомнила она себе.

— И сколько вы будете меня тут держать?

— Сколько ты проживешь?

В горле застрял комок.

— Вы собираетесь… убить меня?

Темные глаза незнакомца прищурились. Крупный нос, широкий лоб, в глазах — ни тени сочувствия.

— Ты хочешь умереть?

Ничего себе вопрос!

— Нет.

— Тогда иди в палатку.

Но она не шелохнулась. Словно оцепенела от страха. Молчание затянулось.

— У тебя есть имя? — Ее голос звенел как струна.

— Поскольку ты с запада, можешь звать меня Тэа.

— Тэа? — неуверенно повторила она.

Он заметил, как недоуменно взлетели ее брови, но не потрудился ничего объяснить, не собираясь также и сообщать настоящего имени.

— Если будешь делать, что тебе говорят, с тобой ничего не случится, — сказал он, подумав, что потратил сегодня на разговоры куда больше времени, чем следует. В словах мало толку. Куда лучше действовать.

Как он сегодня.

Теперь городу и его людям ничто не грозит. А женщину надо подержать в изоляции, пока не станет ясно, что она делала на его земле и кто послал се сюда.

Одинокие женщины — особенно с фотокамерами — не часто попадаются в Оуахе. Если западные женщины посещают страну, то в составе группы туристов, и их маршрут хорошо известен.

— Как ты попала в Оуаху? — резко спросил Тэа, изучая ее лицо. Она казалась уставшей. И разозленной одновременно.

— Самолетом до Атика, а после на джипе и на верблюде.

— Но кто-то планировал твой маршрут.

— Я сама. А что?

Если она испугана или озабочена, то внешне никак этого не проявляет. Скорее она готова к битве, что заинтриговало его. Она похожа на женщину, которая знает, чего хочет, женщину, запугать которую не так-то просто.

— Вопросы задаю я. Ты — отвечаешь. Теперь иди в палатку. Поговорим позже. — Тэа повернулся и ушел, но успел заметить вспышку гнева в ее глазах.

Эта женщина не любит, чтобы ей указывали, что делать. Но скоро ей придется научиться скрывать свои чувства.

Глава вторая

Телли глядела вслед бандиту — Тэа, так он себя назвал. Даже не дождался ее реакции. Отдал приказ и ушел, зная, что у нее нет иного выбора, кроме как повиноваться.