Моника Айронс - Мечта каждой женщины

И неудивительно, внутреннее убранство его квартиры, казалось, говорило само за себя. Никакая мелочь не смягчала облик жилища, чей хозяин всю свою сознательную жизнь посвятил возведению собственной империи и весьма в этом преуспел. В самом деле, в свои тридцать пять лет Антонио занимал видное место и мире обуви. Он добился того, что имя «Торрес-Кеведо» стало синонимом качества и престижа. Смысл его жизни составляла работа. Он был основателем и движущей силой огромной компании и не мог позволить себе расслабиться или переложить часть забот на кого-то другого. Закупка кожи и замши, переговоры с чувствительными дизайнерами, разработка каблуков новых конструкций, организация эффективных продаж – до всего ему было дело, и он не переставал думать об этом ни на секунду. Поэтому не было ничего удивительного в том, что и о будущей женитьбе он говорил в подчеркнуто деловом ключе, так возмутившем его мать.

Антонио одарил донью Долорес самой обворожительной улыбкой.

– Мама, мне, право, странно слышать твои упреки. Кто, как не ты, предложил эту сделку? Или ты можешь найти другое название?

– Кто-то же должен позаботиться о достойных партиях для членов нашей семьи! Когда я думаю об этом старом дурне из Валенсии, которого угораздило сделать предложение собственной горничной…

Антонио скривился.

– Надо полагать, что под старым дурнем ты подразумеваешь моего дорогого дядюшку Алонсо, владельца огромного состояния?

– То, что он очень богат, отнюдь не мешает ему быть старым дураком, – жестко сказала донья Долорес. – Так же, как и Эрнесто останется глупым мальчишкой, влюбившимся в самую обыкновенную вертихвостку, будь он хоть трижды его наследник.

– Но Натали происходит из благородной семьи, разве не так? – поддразнил ее Антонио.

– Ну да, Дюкло – в высшей степени благородные люди, спустившие все свое состояние на бегах и спешно покинувшие родную страну, – саркастически заметила мать. – Я слышала много всего о Мишеле Дюкло и не думаю, чтобы его дочь была намного лучше. Яблоко от яблони, как говорится…

– Не дай Бог кто-нибудь из них двоих услышит, как ты отзываешься об их возлюбленных, – предупредил Антонио. – Они этого не вынесут.

– Надо смотреть правде в глаза. Кто-то из вас просто обязан сделать стоящий выбор, а за твоего кузена Алехандро я ручаться не могу.

Антонио пожал плечами.

– Ну хорошо, в конце концов именно за этим я и лечу в Штаты. Если эта женщина будет достойна меня, я женюсь.

– Если она сочтет достойным тебя. Не думай, что любая крепость немедленно падет перед тобой.

– Что ж, в таком случае я признаю свое поражение и с позором вернусь под материнское крылышко! – засмеялся он.

Антонио острил и веселился, поскольку его ничуть не пугала такая перспектива. Редкие представительницы прекрасного пола могли устоять перед его обаянием.

– Я волнуюсь за тебя, – призналась донья Долорес, внимательно глядя на сына и пытаясь понять, о чем тот думает на самом деле. – Я так хочу, чтобы ты был счастлив со своими близкими, а не растрачивал жизнь на пустяки. Если бы ты тогда женился на Исабель, вполне возможно, что сейчас у вас уже были бы детишки…

– Не будем об этом. Дело прошлое. – Тон его был мягкий, однако в нем угадывались нотки напряжения.

– Разумеется, – покорно согласилась донья Долорес. Она прекрасно знала, что есть случаи, когда настойчивость неуместна.

– Что ж, мне пора ехать. Пожалуйста, не беспокойся обо мне, Все, чего я хочу, это познакомиться с Паломой Гиллби и составить о ней собственное мнение. И если вдруг что-то не заладится, я сделаю ей ручкой и не скажу ни слова о моих намерениях.

В самолете Антонио никак не мог отделаться от навязчивой мысли, что становится не похож сам на себя. Он всегда тщательно, до мелочей, продумывал любые действия, а сейчас вот летит за океан, повинуясь неожиданной прихоти… Или это только кажется прихотью? Антонио задумался. Зная, что успех приходит только к тем, кто способен упорядочить свою жизнь, он придерживался нескольких простых правил. Во-первых, все должно быть расставлено по своим местам. А во-вторых — и это самое главное, – всему свое время. И никак иначе.

В планы Антонио входило обзавестись семьей к тридцати годам. И так бы оно и было, если бы Исабель вдруг не передумала…

Стоп! Не смей думать об этом. Было и прошло, твердо сказал себе Антонио. Так он отметал любые чувства и мысли, касающиеся той, несостоявшейся женитьбы. Да, он был последним дураком, потерявшим голову от чувств. Но умный человек тем и отличается от глупого, что способен извлечь из своих ошибок максимальную пользу. И будьте уверены, больше он ничего подобного не допустит. Никогда. То, что его мать настаивала на выборе достойной супруги, было Антонио только на руку. Все, чего он хотел, – это уберечь свое сердце от новых ударов, и брак по расчету идеально вписывался в эту схему…

Самолет приземлился в лос-анджелесском аэропорту поздним вечером. Антонио взял такси и направился в отель «Хилтон», где его уже ждал номер люкс. Наскоро приняв душ и перекусив, он сразу же включился в работу и не сомкнул глаз до глубокой ночи. Однако, проснувшись на следующее утро, он чувствовал себя весьма бодрым: пяти часов вполне хватило на то, чтобы хорошенько выспаться.

Вот так Антонио Торрес-Кеведо провел ночь накануне встречи с женщиной, которую намеревался сделать своей женой.

Позавтракай фруктовым салатом и чашкой кофе, он направился в галерею Паломы Гиллби. Антонио рассчитал время так, чтобы прийти туда чуть раньше назначенного срока. Ему хотелось составить мнение об этом месте еще до встречи с хозяйкой. То, что он увидел, ему понравилось. Невысокое белое здание выглядело просто прелестно, и, хотя вычурные оконные решетки скрывали от Антонио большую часть внутреннего убранства, подмеченного оказалось достаточно, чтобы понять: у Паломы Гиллби есть вкус. Более того, она женщина умная и по-настоящему элегантная. Элегантная изнутри, тепло подумал Антонио.

Однако хорошее впечатление начало улетучиваться, когда большая стрелка часов перевалила за девять, а никто и не подумал прийти, чтобы открыть галерею. Что может быть хуже непунктуальности? Антонио повернулся, чтобы уйти, и в этот момент на него налетела растрепанная молодая особа.

– Ради Бога, извините, – пробормотал он и поднял глаза на незнакомку. Та морщилась от боли и потирала ушибленную ногу.

– Пустяки, все в порядке, – тем не менее заверила она Антонио. – Вы что, собирались зайти в галерею?

– Вообще-то, она уже должна была открыться, – заметил он.

– Да-да, конечно. Одну минуту, я достану ключи.