Лия Аштон - Поцелуй кареглазой русалки

— Твои глаза не карие, а цвета лесного ореха, — говорила ее мама. — Если бы ты подкрашивала ресницы и веки, они бы стали твоим лучшим украшением.

— Она получила еще одну золотую медаль, — заметил Боб.

— Я знаю. Она, как всегда, лучшая и по праву заслужила эту награду.

На самом деле эта медаль даже преуменьшала заслуги Сиенны.

— Заслужила? — удивился Боб.

— Заслужила. Я так за нее волновалась. И теперь горжусь ею. — Она не лукавила.

Сиенна жила в Лондоне. О такой жизни Лэни могла лишь мечтать. Ее мечта рухнула несколько месяцев назад. Некоторое время она в задумчивости сидела, держа в руках кружку. Боб стоял рядом и почему-то все не уходил. Совершенно на него не похоже. Лэни удивленно подняла брови.

— Сегодня вечером будет трансляция… — начал он, однако она резко перебила:

— Знаю. — Горячий кофе обжег нёбо. Лэни поморщилась от резкой боли.

Боб принялся подметать пол. Она чувствовала на себе его взгляд. Он слыл ярым спортивным фанатом. Бесхитростным и честным. Следил за всеми важными событиями. Правда, Лэни Смит была далеко не так известна, как сестра.

Сиенна Смит. Это имя было у всех на слуху. Его знали в каждом доме, где хоть немного интересовались спортом, его можно было встретить на странице любого глянцевого журнала, спортивной газеты. В мужских журналах печатались ее фотографии, конечно, в более откровенных купальниках.

Лэни это нисколько не удручало. Сиенна всегда находилась в центре внимания и была просто создана для заслуженной славы. Лэни была не столь тщеславна, поэтому популярность сестры ее не задевала. В конце концов, она тоже многого достигла, пловчиха мирового класса. К тому же, в отличие от сестры, терпеть не могла лести.

«Почти не задевает», — поправила себя Лэни. А впрочем…

Задумавшись, она перелистывала газету, страницы которой Пестрели фотографиями победителей.

— Вы бы хотели оказаться среди них? — спросил Боб.

Она и не заметила, как он снова остановился рядом с ней, удивилась:

— Нет.

Но голос дрогнул. Ей удалось взять себя в руки.

— Вы же знаете, я ушла из спорта. — Теперь голос звучал гораздо спокойнее.

Боб понимающе кивнул и отошел, временами оглядываясь на Лэни с сочувствием и любопытством.

Лэни положила на столик несколько монет и направилась к выходу. В глазах стояли слезы. Она пыталась убедить себя, что это из-за морского ветра. Впрочем, кого она обманывала?

Лэни быстро шла по улице. Хотелось как можно скорее оказаться дома. Внезапно ее охватило какое-то странное чувство. Она повернула голову и увидела того самого мужчину с пляжа, его широкая мускулистая грудь была покрыта каплями пота.

Тот самый мужчина с пляжа.

Он бежал по противоположной стороне улицы, держа пса на поводке, тот с нескрываемым обожанием поглядывал на хозяина.

Лэни почувствовала волнение, недоумевая, в чем причина. Ускорила шаг.

«Мне нет никакого дела до этого парня. Его грубость нисколько меня не задела. И не важно, что обо мне думает он, а также Боб и моя сестра. Мне ни до кого нет дела».

Тем не менее краем глаза поглядывала в его сторону. Он не обращал на нее внимания. Будто ее не существует.

Вечером в дверь постучали. Лэни пошла открывать, догадываясь, кто это. На пороге стояла Тиган, давняя подруга. Ее длинные черные волосы были собраны в небрежный узел на макушке, глаза в очках сверкали. В руках Тиган держала пакет из бакалейного магазина.

— Я купила четыре вида сыра, оливки, маринованные помидоры и некий фрукт под названием айва. Продавец уверял меня, что айва просто бесподобна. Но я отнеслась к его словам довольно скептически.

И направилась на кухню, чувствуя себя здесь как дома. В детстве Лэни и Тиган часто ходили в гости друг к другу. В этом доме выросла и прожила всю свою жизнь мать Лэни. В отличие от родителей Тиган, которые часто переезжали с места на место, она любила постоянство.

Тиган накрывала на стол, расставляла приборы, резала сыр. Лэни наблюдала, не спрашивая подругу, зачем та пришла. И так все понятно.

Тиган собиралась зайти сегодня вечером, хотя Лэни попробовала вежливо отказать ей:

— Со мной все в порядке, Тигс, не стоит беспокоиться.

Однако подруга пропустила это мимо ушей, чувствуя, что все обстоит совсем не так, как уверяла Лэни, и пришла ее поддержать.

Вскоре Тиган и Лэни уютно устроились на коврике перед телевизором, поглощая красное вино и сыр.

— Представляешь, что будет с нами к двум часам ночи? — спросила Лэни.

— Знаю. Ну и что? — Тиган сделала большой глоток вина из бокала. — В конце вечера выпьем крепкий кофе. К тому же свою работу я могу выполнять даже во сне. И вообще, вряд ли кому-нибудь взбредет в голову позвонить сегодня на ресепшн. Мне иногда кажется, что у них нет никаких клиентов. Знаешь, — она заговорила таинственно понизив голос, — кажется, все, что я делаю, лишь прикрытие каких-то махинаций босса. Мой босс настоящий проныра.

Лэни громко расхохоталась. Всякий раз, когда они встречались, Тиган излагала очередную фантастическую историю по поводу своей работы. Правда, по причине непостоянства, она то и дело переходила с одного места на другое. Недавно Лэни поняла почему. Тиган нравилось знакомиться с новыми людьми и выдумывать всякие небылицы о них.

Когда они доели весь сыр и допили вино, Лэни принялась переключать каналы в поисках чего-нибудь стоящего. Они немного посмотрели скачки. Лошади перепрыгивали через высокие заборы и мчались по зеленой траве. Вскоре это наскучило. Лэни переключила канал и несколько минут задумчиво следила за велосипедистами, со свистом проносящимися по велодрому.

— Что ты решила? — спустя некоторое время спросила Титан, мягче и деликатнее, чем обычно.

Лэни резко выпрямилась:

— Это мама попросила тебя со мной поговорить?

— Боже мой, с чего ты взяла? Конечно же нет! — возмутилась та, казалось, искренне удивленная. — Знаешь, ведь твоя мама не из тех, кто посвящает всех и каждого в семейные проблемы?

Лэни поморщилась.

— Я спросила тебя об этом потому, что беспокоюсь за тебя, — мягко пояснила Тиган.

Лэни нервно покусывала нижнюю губу. Ну что за день! Сначала Боб разбередил рану, теперь и Тиган с мучительным, невыносимым разговором. Ясное дело, никто не хотел обидеть Лэни или задеть. Напротив, искренне сочувствовали. Еще хуже. Она терпеть не могла, когда ее жалели.

Практически все время Лэни шла к своей главной цели. Больше для нее ничего не существовало. Еще совсем недавно каждое ее утро начиналось с тренировки. А теперь она даже не ходит в бассейн. Она больше никому не нужна. Ни тренеру, ни фанатам. Предоставлена самой себе и больше никогда не будет сходить с ума по поводу предстоящих соревнований, выматываться на бесконечных тренировках. Теперь ее жизнь лишена всякого смысла.