Людмила Ситникова - Свадьба по завещанию

А потом начались придирки и прочие неприятности. Вера Эдуардовна была недовольна. Как это ее единственный сын, кровиночка, связался с какой-то периферийной девкой. Да кто она вообще такая? Как Паша мог сблизиться с особой, проживающей на съемной квартире? Она в своих мечтах видела сына рядом с девушкой из обеспеченной, интеллигентной семьи с внушительным приданым, желательно в виде просторных апартаментов. А эта? Кроме работы в столице, имеет хлипкий домик в Ивановской области и престарелую бабку.

Каких только слов в свой адрес не услышала бедняга от Веры Эдуардовны. А после бракосочетания начались ежедневные унижения. Любимым занятием свекрови было в присутствии невестки звонить своим многочисленным родственникам. Как правило, разговор всегда сводился к одному:

— Зиночка! Ты представляешь, ни кожи, ни рожи, да еще провинциалка! А какие девушки за ним бегали. Ты помнишь Машеньку? Ну ту, у которой папа кардиолог. Господи, за какие грехи моему сыночку оборванка досталась? Она его точно околдовала, зельем, что ли, опоила.

В такие минуты Алисе хотелось провалиться сквозь землю. Было больно? Ужасно обидно и унизительно оказаться в таком положении.

Павлу об этих эскападах она ничего не говорила. Да он бы и не поверил. Стоило Паше прийти с работы, голос свекрови становился сахарно-сладким:

— Алисонька, деточка, тебе налить еще чайку? А почему ты не кушаешь? — И так далее и тому подобное.

Свекровь изо всех сил старалась разрушить счастье молодоженов. Через год после свадьбы Веру Эдуардовну стала волновать проблема деторождения.

— Уже год живете, а детки не предвидятся, непорядок.

— Год не срок, успеем.

— Ну-ну, как бы бракованной не оказалась. Пашенька мечтает о сынишке, о наследнике, а ты словно высохший колодец.

— Насколько мне известно, Павел появился на свет через четыре года после вашей свадьбы.

Что тут началось!..

До ушей невестки снова начали долетать телефонные разговоры:

— Зина, она порченая! Не будет у них детей, попомни мое слово.

И вот, наконец, несмотря на пророчества Веры, врач сообщил сногсшибательную новость — в скором времени в семействе Малаховых ожидается пополнение.

Сообщив, что в ближайшем будущем Вера Эдуардовна станет бабушкой, Алиса полагала, что свекровь успокоится и с нетерпением будет дожидаться рождения первого внука. Не тут-то было.

Жалобы будущей мамы на непрекращающийся токсикоз воспринимались Верой Эдуардовной как дешевый способ привлечь к себе внимание.

— Не ты первая, не ты последняя, хватить ныть.

Алиса была на седьмом месяце, когда свекровь потащила ее на рынок. Купив семь килограммов картофеля, свекровь, ссылаясь на повышенное давление, передала сумку невестке.

— Посмотрите на мой живот!

Разразился скандал. Чувствуя подступающую тошноту, Алиса подхватила сумку и быстро пошла к дому.

Ночью началось кровотечение. Вызвали «скорую». Итог печальный — выкидыш.

Вернувшись из больницы, она впервые в жизни сорвалась с катушек. Подлетев к свекрови, она схватила ее за руку и что было сил ударила по лицу. Свекровь упала, а Алиска, затуманенная внезапно прорвавшейся злобой, замахнулась для нового удара. И вдруг словно кто-то сказал ей: «Сама во всем виновата, характер нужно было показывать, когда тебе сумку с картошкой протягивали». И Алиса остановилась.

С тех пор Вера Эдуардовна сбавила обороты. По крайней мере, Алиса не слышала ядовитого шипения, не встречала испепеляющих взглядов, прекратились и звонки родственникам.

Так они и живут, вместе ходят за продуктами, улыбаются, любезно интересуются самочувствием друг друга, в душе по-прежнему испытывая взаимную неприязнь.

Внезапный раскат грома прервал воспоминания, она и не заметила, что почти подошла к своему подъезду.

Заскочив в булочную, Алиса купила торт. А что? Повод есть, она ушла с работы. И хотя у нас не принято праздновать увольнение, но Алиса считает свой уход праздником. Не позволила шефу зачислить себя в список многочисленных любовниц. Разве не праздник? Праздник! Победа!

— Закон подлости! — недовольно проговорила мать Павла, увидев на пороге невестку. — Только соберешься заняться уборкой, кто-нибудь обязательно припрется!

— Вера Эдуардовна, отнесите торт в кухню и включите чайник.

— А в чем дело? По какому поводу торт?

— Сейчас все узнаете.

Юркнув в ванную, Алиса посмотрела на свое отражение в овальном зеркале, внутренне подготавливаясь к неприятному разговору с матерью супруга.

Минутой позже, впорхнув в кухню, она погладила дымчатого перса Баксика, наблюдавшего, как Вера Эдуардовна ловко орудует ножом, разрезая торт.

— Фу! Сколько крема, ты же знаешь, я его не люблю.

— Вера Эдуардовна, прошу отнестись к моему заявлению с пониманием, без лишнего шума, охов-ахов и прочих театральных действий.

— Ты меня пугаешь.

— Пугаться не стоит, просто… с сегодняшнего дня я не работаю в студии.

— Как? Почему?

— Меня сократили.

— Сократили? С какой стати?

— Вопрос к моему руководству. Я здесь ни при чем.

— Как можно ни с того ни с сего сократить человека, не предупредив… или ты знала? Тогда почему молчала?

— Ничего я не знала.

— Ужасно!

— Ничего, переживем.

— Здесь и переживать нечего. У вас серьезная фирма, ты имеешь право работать еще две недели, скажи руководству, пусть внимательно почитают Трудовой кодекс. Закон один для всех!

— Давайте пить чай.

— Твое спокойствие меня поражает, чему ты лыбишься, дорогуша? По-твоему, Пашка один горбатиться должен? Они так денно и нощно на работе пропадает, а с твоим увольнением…

— Я не собираюсь сидеть дома, найду новое место, но сначала мне бы хотелось заняться здоровьем.

— И чем ты так больна, воспалением хитрости?

— После выкидыша никак не удается забеременеть, хочу показаться врачу, пройти обследование.

Свекровь возвела руки к потолку:

— Не самое подходящее время для ребенка, скажу больше, время неудачное.

— Я вас не понимаю.

Вера Эдуардовна отвернулась к окну.

— Ты никогда меня не понимала, даже не пыталась. На что же теперь станешь жить?

Алиса не на шутку удивилась. Вот это вопрос, ничего не скажешь.

— Зарплата Паши вполне позволяет…

— Его зарплата мизерна до неприличия! И потом, почему ты должна сидеть на шее Павла? Женщина обязана, слышишь, обязана работать наравне с мужчиной.

— Да успокойтесь вы, я не собираюсь сидеть сложа руки.

Алиса отодвинула чашку. Настроение окончательно испортилось. Расхотелось пробовать торт, пить чай и вообще видеть перекошенное злобой лицо свекрови. Сославшись на головную боль, она ушла в свою комнату.