(Не)правильный выбор - Юлия Валериевна Рябинина

— Да, ты не стремайся, Анют, со временем тебе понравится. Вот увидишь, — обещает Димка, но я почти не слышу его, потому что ещё продолжаю сплёвывать вязкую сперму.

— Анют, водички попей и иди сюда, — голос Димки низкий и будоражащий.

Я набираю из питьевого ведра кружку воды, споласкиваю рот и разворачиваясь на пятках, застываю на месте.

— Димка, а может, не стоит?! — замечаю в его руках баночку с вазелином и презерватив.

— Ну, мы же договорились, что всё по-взрослому?! — в недоумении смотрит на меня парень. — Я тебе обещаю, Анют, больно не будет.

Я неуверенно делаю шаг к нему.

Аня, спокойно! Тебя же Димка уже ласкал! Ты же знаешь, что эти прикосновения приятны.

Я невольно взглянула на часы. Десять вечера, ещё два часа, и уже надо домой. Мой комендантский час до двенадцати, а Димка ждать не будет. Если я не сделаю, как он просит, то на моё место быстро найдётся замена. За ним и так вереница девчонок бегает.

Поэтому делаю глубокий вдох и направляюсь прямо в объятия любимого парня.

* * *

— Боже, Ди-и-има-а, ах! — вырывается стон, когда его смазанный вазелином палец скользит по контору упругого заднего колечка.

Как и обещал Димка, лишиться девственности оказалось совсем и не больно. Неприятное жжение, что длилось совсем недолго, переросло во что-то большее, жгучее. Меня то и дело бросало то в жар, то в холод, но всё это приятными волнами эйфории растекалось по телу, оставляя после себя неповторимое чувство наслаждения.

— Анют, ты сейчас расслабься по максимуму.

Я прогибаю спину так сильно, что раздаётся тихое похрустывание позвоночника, а Димка в этот момент продолжает скользить в мою глубину всё чаще и глубже, наращивая темп.

— Я… ах… постараюсь, Дим, — стону я срывающимся голосом, комкая в пальцах старенькое покрывало и в него же вдавливаясь лицом.

— Сейчас, — шипит парень и, наматывая мои волосы на кулак, тянет мою голову назад.

Его палец тонет в моей тугой глубине, а потом, подхватывая тот же ритм, что и Димкины бедра, начинает растягивать, погружаться глубже и глубже в том же бешеном темпе.

Я хриплю, мечусь под непрестанными шлепками кожи о кожу и, закусив до боли губу, тихо постанываю, с каждой секундой всё ярче и ярче ощущая приближающуюся волну наслаждения. Я не осознаю, что делаю, когда активно подмахиваю Димке бёдрами, насаживаясь на него сама всё глубже и глубже. До полной потери контроля над собой и своим телом остаётся совсем чуть-чуть. Я чувствую, как перед глазами всё сначала темнеет всего лишь на миг, но потом на горизонте вдалеке растекается световое представление… и вдруг… Пустота.

— Нет… нет… нет… — шепчу я, ощущая, как бедра обдаёт холод.

Димки сзади меня нет. Я, будто слепой котёнок, ещё не до конца открывший глаза, щурясь, оглядываюсь через плечо в поисках парня и вижу на фоне сумрачной комнаты его силуэт.

— Сейчас, Ань, подожди секунду, — горячо шепчет Димка, и я слышу, как рвётся фольга.

— Дим, ты же надевал презерватив?! — смутившись, спрашиваю его.

— Да, мне показалось, что он порвался, — отвечает парень, и через мгновение я снова чувствую его орган в себе. — Да ладно, Анют, забей, я уже кончил раз, — он ласково проводит по моему позвоночнику сверху вниз и останавливается прямо на жаждущей его пальца дырочке.

— Готова продолжить, Анют? — грудным голосом спрашивает парень, и я вместо ответа трусь своей влажной щёлочкой о его пах. — Ты такая чумовая, Анют, — хрипит он и заполняет одновременно сразу две моих глубины.

Воздух со свистом вылетает из моих лёгких, и я, вцепившись в покрывало, сильно выгибаюсь навстречу своему наслаждению, которое заиграло вновь золотистыми всполохами у меня перед глазами.

ГЛАВА 2

— Анька, я на первый раз матери не скажу, что ты весь день сегодня бездельничаешь! — орёт во всё горло тётя Дуся. В нашем небольшом городке она занимается фермерством. — Но если и завтра будешь работать спустя рукава, то и платить я буду тебе так же!

— Теть Дусь, я работаю, работаю! — кричу ей в ответ и, подобрав с грядки сорняки, иду к компостной яме, а у самой улыбка с губ не сходит, и на душе такая благодать и веселье от того, что снова с Димкой встретимся вечером.

Сегодня пятница, и он обещался приехать с родителями. Ожидание встречи с Димкой настолько щемит душу, что глаза слезятся. После того, как он лишил меня девственности, я поняла, что моя любовь к этому парню возросла в несколько раз.

Ну, и пусть, что сейчас нас расстояние разделяет. Это ненадолго. Через месяц выпускной в училище, и гуд-бай наш убогий городок и эти пресловутые грядки, которые за месяц уже надоели до чёртиков. И здравствует новая жизнь в большом городе. И институт, и Димка.

— Анька, етит твою мать. Ты чего сегодня шальная такая? — рявкнула тётка Дуся мне в спину, я аж подскочила на месте.

— Тёть Дусь, чуть сердце наружу не выпрыгнуло, — повернулась я к ней одним махом.

— Так и мух возле ямы компостной нечего ловить. Иди траву дёргай, а не о красавчике своём мечтай, — бубнит она, а у меня под ложечкой вдруг засосало.

«Откуда она-то про Димку узнала?»

Не твоего он поля ягодка, Анька — вот что тебе тётя Дуся скажет, — как будто прочитав мои мысли, ответила она.

— А вам-то какое дело, тёть Дусь? — вскинулась я. — Или что, завидуете, что не вашей Машке так повезло, как мне?!

Слова слетели с языка прежде, чем я подумала над их содержанием, и я тут же, конечно, пожалела. Но слово не воробей, сказанного назад не вернёшь.

«Дуреха, ты Аня», — обругала я сама себя и взгляд в грядки спрятала.

— За то, что этот парень на Машку внимания не обратил, я свечку пойду в церквушку поставлю, Богородице спасибо скажу, что беду отвела. А ты, Анька, не зазнавайся и гляди не повтори судьбы матери своей, — сказала тётка и ушла, а я, как молнией поражённая, всё стояла, будто парализованная, и слова тёткины пережёвывала.

Что она имела в виду? Что за ересь она несёт? Отец мой умер незадолго до моего рождения. Мне мамка об этом сказала.

* * *

К концу дня, пока возилась на грядках, нещадное солнце напрочь выжгло все мысли из головы, и о разговоре с тёткой Дусей я напрочь забыла. Только культивируемые сознанием мысли о Димке по-прежнему крутились в голове, и между ног всё ярче нарастало сладкое томление от предвкушения предстоящей встречи.

— Аня! —