Мама для дочки бандита (СИ) - Рябинина Юлия Валериевна

– Ненадолго, – сообщил низкий женский голос и как только я повернул голову к ней, мне на затылок опустилось что-то тяжело, железное.

Сознание покинуло меня мгновенно, я даже подумать ни о чем не успел.Зато увидеть я смог то, что и хотел перед смертью.

Я уловил взглядом люльку в которой копошилась моя крошка.Чувство радости от того что моя девочка жива – было последнее что запомнила моя душа, а вот сердце неистово билось от тревоги за дальнейшую судьбу дочки.

Но изменить и помочь моей крошке я не мог. Оставалось только надеяться на то, что Всевышний пожалеет мою малышку и не даст ее в обиду.

Глава 2

Холод пытается пробраться под тонкий выцветший плащик, доставшийся мне от квартирантки Лиды. Но я активно притоптываю ногами, разгоняя по венам кровь. Обматываю несколько раз вокруг шеи бабушкин платок, с мыслями о том, что уж он то защитит меня от любой непогоды. Выхожу из-под козырька обветшалого здания детского дома с горьким осадком на душе.

И стоило мне сделать несколько шагов в сторону ворот, как на небе все потемнело. Я подняла глаза вверх, чтобы оценить масштабы бедствия, как мне на голову посыпались крупные белые хлопья холодного снега.

– Повезло так повезло, – буркнула под нос и втянув голову в плечи зашагала прочь от места в котором только что умерла моя мечта. Мечта удочерить Лизоньку.

Директриса безжалостно растоптала ее своими башмаками, смешав с пылью на полу.

И стоило мне вспомнить разговор с директрисой, как глаза защипали непрошенные слезы.

“Мивочка, вы так еще моводы! – эхом отзывается картавый голос директрисы в голове. – Зачем вам чужой ребенок? Живите в свое удововствие пока. Вам всего двадцать пять! Зачем вам такая обуза, Настасья?”

“Миловита Радионовна, я все решила! Не пытайтесь меня отговорить. Я хочу забрать Лизу,” – отвечаю ей твердо.

Женщина на меня странно коситься. Затем открывает папку и начинает медленно перекладывать мои документы. Листок за листком. Листок за листком. Хитро улыбаясь. Сволочь.

Я несколько лет убила на то, чтобы улучшить свои жилищные условия. Работала в поте лица, как проклятая. Изматываясь на нескольких подработках. А все для чего… Да чтобы Лизку забрать из детского дома.

Когда я пришла волонтером в этот детский дом и впервые увидела малышку, влюбилась в нее с первого взгляда. Два года, пока лелеяла мечту (а параллельно еще собирала документы и усердно работала) об удочерении малышки, я приглядывала за ней, заботилась. Привязываясь к ребенку с каждым днем все сильнее и сильнее.

И вот он день икс настал. Все документы собраны. Справки от терапевтов, психиатров, зубных, гинекологов пройдены. Я летела сюда на крыльях счастья в надежде что вот-вот еще чуть-чуть и я заберу мою девочку домой…

Но когда синий штамп на папке моих документов оставляет печать “не подходит”. Мой мир рушиться. Выворачиваясь наизнанку.

Шах и мат. Король повержен.

Из горла вырывается громкий всхлип, но я сдерживаю слезы. Сжимаю сердито в карманах пальтишка кулаки.

Директриса думает что я сдамся? Но нет, она не угадала. Я так просто Лизку не отдам. Тем более “добрые” люди шепнули на ушко, что Миловита за “небольшое” вознаграждение уже пообещала мою девочку другой семье.

Зачем она нужна бездушным богатеям? В качестве кого? Игрушки? Безусловно она там получит много игрушек и одежды, но самого главного от них она не получит. Любви они ей дать, не смогут.

За два года, работая здесь, я многое повидала. И точно знаю, что от богатеев, которые покупают детей, ждать хорошего нечего. Не пройдет и пару месяцев, как они вернут девочку обратно. Ссылаясь на то, что ребенок им не подходит по характеру. Не смогли притереться.

Стоило только представить что так же поступят и с моей Лизонькой, как по спине побежали мурашки. Я не допущу этого. Я не дам ее в обиду. Лиза моя! Моя дочка!

Подгоняемая злостью на директрису и на себя, за то что порадовалась раньше времени. И возможно тем самым спугнула удачу. Ускоряю шаг.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Под каблуками громко хрустит снег и этот звук эхом разносится в пустоте заброшенных зданий, тянущихся вдоль дороги до самого пустыря.

Внутреннее напряжение делает скачок, когда проходя мимо очередного опустелого здания, замечаю на перекрытиях второго этажа группу подростков. Сильнее прячу голову в платок. Иду быстрее вперед.

Хоть детдом находится и в неблагополучном районе города, днем тут безопасно. Я и старалась сюда приезжать всегда в первой половине дня. Но сегодня, как назло, все пошло не так. Меня задержали на работе и я опоздала на электричку. Пришлось целый час ждать следующую. А добравшись до детдома, оказалось, что я и с директрисой разминулась в каких-то десять минут. Пришлось ждать и ее. В итоге. Оставшись ни с чем, мне теперь придется еще в ночи добираться до дома в холодной, пропитанной потом и перегаром электричке.

– Хей! Детка! Заруливай к нам! – окликает меня шепелявый мальчишеский голос.

Если бы мне сейчас не было бы так обидно и гадко на душе, я бы ответила парой “ласковых” слов этому сосунку.

Но мне не до них. Нужно успеть выйти к станции до того, как стемнеет. А впереди еще пустырь и роща. Кишащая бездомными собаками. Вот кого-кого, а собак я боюсь, как черт ладана. Поэтому не останавливаясь ни на миг, я быстрым шагом практически бежала вперед.

Пустырь замаячил передо мной уже через десять минут быстрой ходьбы. Непонятно откуда взявшийся страх, подстегивал натянутые до предела нервы и гнал вперед. Я не позволила себе ни одной передышки. Рысцой пробегаю по узкой тропинке и только когда оказываюсь в нескольких шагах от рощи замираю. В тени деревьев было сумрачно и тихо.Мной овладела паника. Я не могла сдвинуться с места, чтобы пойти вперед. Страх держал ледяными оковами мои ноги.

– Так, Анастасия соберись. В чем дело? – спросила у себя и как не странно ответ пришел сразу же.

Я почувствовала дикую обиду в сердце: на директрису, на судьбу, да и вообще на всех тех, из-за кого я оказалась прямо здесь, прямо сейчас. Это не страх гнал меня вперед нет – это обида и желание прийти домой, и уткнувшись в подушку лицом разрыдаться в голос от досады и огорчения.

Смахнув с ресниц слезинку, я сжала челюсть и вдавливая со злостью каблуки в снег пошла вперед.

Какая же все таки директриса подлая женщина.Ведь это она меня подтолкнула к тому, чтобы я сблизилась с девочкой. Она разрешала иногда забирать Лизу домой. Ведь знала же к чему приведет мое общение с ребенком. Я даже и представить не могла, что после всего этого, она воткнет мне нож в спину…

И только я об этом подумала, как мне в спину что-то уперлось.Я со страха вскрикнула. Круто развернулась.

– Черт! – выдыхаю и тут же отскакиваю в сторону.

Передо мной стоит старуха в грязных ободранных лохмотьях. В одной руке держит палку, которой собственно меня и ткнула а в другой, какой-то сверток.

– Э-э-э нет доня! Чертей здесь нет, – растянула рот в беззубой улыбке старуха.

Я попятилась назад. Вонь от этой бабки стояла дичайшая.

– Что вам надо? – спросила у нее прикрывая нос платком.

– Дорогу надо спросить, а не у кого? – развела старуха руками. – Одни собаки кругом бегают.

– Так спрашивайте, что надо, а то я на электричку опаздываю, – я покосилась себе за плечо, давая тем самым бабке понять, что долго с ней нянчиться не намерена.

– Да все доня! Нашли мы что искали, – гортанно рассмеялась она, а для меня ключевым словом стало “мы”.

Пока старуха смеется, кидаю настороженные взгляды по сторонам. И замечаю движение справа. Адреналин закипает в крови мгновенно. Черт! Черт! Вот это я встряла, так встряла! От залетных бомжей можно ожидать всего, что угодно! Они же могут и убить, и сожрать! Для них это плевое дело.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я делаю несколько шагов в сторону станции до которой рукой подать, когда слышу в спину басистый оклик старухи.

– Эй, доня. Погоди!

Когда слышу, что за моей спиной совсем рядом шелестит одежда, от ужаса мои ноги делаются ватными и мне становится трудно ими передвигать.