Развод. Месть. Острее скальпеля - Милана Усманова

подготовила новый иск, я шёл мимо стойки регистрации и меня попросили вам их передать. Нужна ваша подпись.

Я пролистала бумаги. Раздел имущества, алименты, компенсация морального вреда… Суммы кружили голову.

– Это справедливо, – тихо заметил Савва. – Вы имеете право на всё перечисленное.

Я взяла ручку, подписала. Рука почти не дрожала.

– Что будет дальше?

– Суд. Но с такими доказательствами исход предрешён.

Он встал, но я удержала его за рукав.

– Савва… Почему вы это делаете? Честно? Тут ведь дело не только в вашей благодарности… Так круто не благодарят.

Мужчина замер. Долго смотрел на меня, словно решая что-то. После перехватил мою руку, нагнулся и едва уловимо поцеловал тыльную сторону ладони.

Меня от этого простого поцелуя замурашило, сердце бухнуло о грудную клетку и бросилось вскачь…

– Потому что… – он помолчал. – Потому что не могу иначе… Вы стали для меня очень важны… Простите, мне пора. Завтра приеду, – скомкано попрощался он и буквально вылетел из палаты, оставив меня в полном смятении.

Я смотрела на дверь, за которой он исчез.

Интуиция орала в оба уха – ты нравишься Савве Богданову!

Губы сами собой растянулись в глупой улыбке.

Но я быстро себя одёрнула, нельзя терять связь с реальностью! Не время! Не сейчас, когда у меня столько проблем.

За окном сгущались сумерки. Ветер разошёлся и гнул ветки к моему окну.

Я посмотрела на свои ноги под одеялом. Пошевелила пальцами правой. Потом, с усилием, левой.

– Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь… – пропела под нос.

В жизни всё не случайно, всё взаимосвязано.

За окном зажглись фонари. А я всё никак не могла удержать рвущиеся из сердца мечты…

Глава 12. Первые шаги

Два дня спустя

Я проснулась от собственного крика. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди.

Это сон, всего лишь плохой сон.

В этом кошмаре я снова падала с лестницы. Бесконечно долго, будто в замедленной съёмке. Ксения стояла наверху и злобно смеялась, а Антон смотрел на меня с ледяным равнодушием.

Первой мыслью была паника. Ноги! Я судорожно пошевелила обеими. Правая откликнулась мгновенно, левая отозвалась медленнее и слабее, но всё же шевельнулась. Выдохнула, откидываясь на подушку.

– Анастасия Васильевна, всё хорошо? – в палату заглянула ночная медсестра. – Я услышала крик.

– Просто неприятный сон, – я тыльной стороной ладони вытерла пот, выступивший на лбу. – Простите.

– Ничего страшного. Это нормально после такой травмы. Хотите успокоительное?

Я кивнула. Она принесла таблетку и стакан воды.

– Попробуйте уснуть. Утром будет легче.

Но я не спала до рассвета. Смотрела в темноту и думала о том, что ждёт впереди. Главный вопрос, который мучил, смогу ли оперировать? Если нет, то как жить дальше? Я хирург и не мыслю себя без своего ремесла.

Утром пришёл Филипп с ходунками. Лёгкая алюминиевая конструкция выглядела одновременно обнадёживающее и пугающе.

– Сегодня попробуем постоять немного, – он улыбнулся. – Готовы?

Я кивнула, хотя внутри всё сжалось от страха. А вдруг не получится? Вдруг ноги не выдержат?

– Сначала сядьте на край кровати. Медленно, не торопитесь.

Я села, свесив ноги. Голова немного кружилась, но не так сильно, как в первые дни.

– Отлично. Теперь возьмитесь за ходунки. Я буду поддерживать.

Глубокий вдох. Выдох. И я начала вставать.

Правая нога приняла вес почти сразу. Левая дрогнула, подогнулась. Филипп подхватил меня под локоть.

– Спокойно. Переносите вес постепенно.

Секунда. Две. Три. И вот я стою! Пусть с поддержкой, пусть на дрожащих ногах, но стою!

– Молодец! – Филипп искренне улыбнулся. – Отличное начало! Постоим минуту и обратно в кровать.

Минута показалась вечностью. Но я выдержала. Когда снова оказалась в постели, по щекам потекли слёзы. Слёзы облегчения и надежды.

После мы поупражнялись, а через полчаса Филип засобирался:

– Завтра попробуем сделать пару шагов, – пообещал он и вышел.

Дверь не успела за ним закрыться, как зазвонил телефон. Мама.

– Настенька, что происходит? – её голос дрожал. – Соседка показала статью в интернете. Почему ты всё от меня скрыла?

Я закрыла глаза. Да уж… надо было раньше признаться. Я трусиха, а это момент истины.

– Мам, я не хотела вас волновать. Да, я упала с лестницы и очень сильно травмировалась. Но сейчас всё хорошо. Правда хорошо. Обе операции прошли успешно.

– Да как же ж так?! У тебя были операции на позвоночнике! Как тут может быть всё хорошо?!

И я рассказала ей всё, про Антона с Ксенией тоже.

– Я сейчас же приеду! – выдохнула дрожащим голосом матушка. Я отчётливо слышала, как она всхлипывает.

– Мама, не надо. Папе нужен уход. Я справлюсь.

– Н-но… Как Антон мог так с тобой поступить? Будто он и не муж тебе вовсе, а враг.

Глубокий вдох.

– Мама, ты верно подметила. И мы с ним разводимся.

В трубке повисла тишина. Мама снова всхлипнула.

– Ох, Настенька…

– Пожалуйста, не плачь. Не волнуй папу и сама себя понапрасну не накручивай.

– Но ты одна в больнице…

– Я не одна. Друзья помогают. И сегодня я уже вставала с кровати. Скоро буду ходить, это совершенно точно.

Мы ещё немного поговорили. Матушка всё порывалась приехать, еле отговорила. Папе действительно нужна забота, а лишние волнения ему противопоказаны.

Едва положила трубку, как телефон зазвонил снова. Незнакомый стационарный номер.

– Алло?

– Настя… – сиплый голос… Антона. – Не бросай трубку, прошу.

Я замерла. В душе взметнулась буря чувств и все неприятные. Давно я не разговаривала с бывшим, от его голоса кожа натуральным образом пошла гусиной кожей. Дожили, мне стал неприятен когда-то сильно любимый человек…

– Что тебе нужно?

– Прости. Прости нас. Я знаю, мы виноваты, но Ксюша беременна. У неё шалят гормоны, сама понимаешь, в каком она положении. В тот вечер Ксю просто не контролировала себя. Это всё ужасная ошибка.

– Ошибка? – я не поверила своим ушам. – Она столкнула меня с лестницы!

– Она не хотела. Настя, прошу, отзови заявление. Ради ребёнка. Он же ни в чём не виноват.

Я устало потёрла виски.

– Антон, это уже не в моей власти. Прокуратура возбудила дело по факту причинения тяжкого вреда здоровью. Дело не закроют, даже если я попрошу…Теперь всё то, что происходит с вами, крепко завязано на преступлении.

– Но ребёнок…