Сводные. Ты (не) можешь меня любить - Ника Лисицына

Гудок, второй, третий…

– Вот же блядство, – выдыхаю я.

Так, нужно успокоиться. А ещё лучше сперва привести себя в порядок. Но сперва эта гадина мелкая.

Открыв приложение, которое установил ещё вчера на её мобилу, проверяю местоположение и довольно хмыкаю.

– А вот и ты, – выдыхаю, глядя на карту города и красный значок на ней.

Похоже, в гости к подружке пошла. Что ж, у тебя есть ещё полчаса примерно, а потом держись.

Бросаю телефон и иду в свою комнату.

Под душем провожу не более пяти минут. Бреюсь, умываюсь, а после варю себе чашечку крепкого кофе. Без него я просто сегодня не жилец. Ну а теперь моя хорошая, держись…

Сверяюсь с адресом в телефоне, и заведя тачку, гоню за мелкой.

Утро ещё пусть и раннее, но народ уже вышел кто на пробежку, кто ещё по каким делам.

Паркуюсь возле двухэтажного коттеджа и подойдя к металлической двери, жму на звонок.

Во двор выходит мужчина лет сорока пяти с ружьём в руках и открыв дверь, смотрит на меня злым взглядом.

– Как интересно вы гостей встречаете, однако, – хмыкаю, глядя на оружие.

– Чего тебе? – спрашивает он.

– Я за Ольгой, – говорю. – Она здесь?

– А кто ты такой? Зачем она тебе?

– Я — брат, – говорю, прищурившись.

Что-то мне не нравится такое знакомство. Очень.

– А, понятно, – кивает тот и опустив ружьё, отходит в сторону. – Проходи. Она сейчас с моей Миланкой в ванную побежала. И это, прости за такое приветствие, – говорит, указывая на двухстволку. – Просто ночью кое-что случилось, вот я, так сказать, на готове.

– И что же случилось такого ночью, что для готовности вам понадобилось ружьё?

– Проходи в дом, там и поговорим.

Сказать, что происходящее меня напрягло, не сказать ничего. В голове набатом колокол зазвенел.

Внутри дома оказалась полная тишина.

– Ты проходи, садись, – говорит мужчина, приглашая меня на кухню. – Максим, верно?

– Да, верно, – киваю, устраиваясь на высоком стуле возле барной столешницы. – А вы, как я понимаю, отец Миланы, Ольгиной подруги?

– Ага, Виталий Петрович, – кивает он. – Кофе будешь?

– Нет, благодарю. Лучше расскажите, Виталий Петрович, что произошло ночью, что вы с ружьём теперь ходите?

– Да один придурок хотел девчонок куда-то уволочь, – сказал он, кладя в кофемашину капсулу.

– Уволочь? – напрягаюсь я.

– Они из клуба приехали, и вот уже во двор вошли, а тут откуда ни возьмись, хмырь один. Ольгу схватил и потащил за волосы. Миланка на него набросилась и орать начала. Вот я и выбежал с ружьём.

– Знаете кто это был? – спрашиваю, понимая, что эти суки начали действовать жестко.

Совсем твари ничего не боятся.

– Да откуда там? – пожимает он плечами. – В чёрном во всём, а на голове кепка. Я когда вышел и ствол на него навёл, он быстро струхнул. Понял, что жареным запахло, вот и свалил. Я не побежал за ним, – говорит Виталий Петрович. – Да и не догнал бы. Я ж после раения, одна нога едва передвигается. Так что даже и разглядеть его толком не смог.

В голове мысли крутятся роем. Злость на Павлова вскипает огненной лавой.

Ясно, что это от него привет был. Вот только каким же нужно быть больным ублюдком, что через баб действует?

– Вы полицию не вызывали? – спрашиваю я.

– Нет, – качает он головой, и вынимает чашку с готовым напитком. – Да и сбежал он уже.

– Ну а камеры здесь где-нибудь стоят?

– Сразу видно, что разбираешься в этом, – усмехается Виталий Петрович. – Но увы, – пожимает плечами. – У соседей стоит одна, да и то только на их двор направлена. А наша сломана.

Выходит, этот гад остался не замеченным. Остаётся одна надежда, что сами девчонки успели его разглядеть.

– Они хоть не пострадали? Малана с Ольгой? – задаю вопрос, хоть и сам понимаю, что это вряд ли, иначе в больницу бы поехали.

– Испугались только, а так… что им будет? Я ж сразу, как только собаки залаяли за ружьё схватился. Пока доковылял до входной двери, тут и услышал Миланкин крик.

– Понятно, – киваю я.

Внутри всё кипит от гнева.

Прибить готов и того урода, что напал на Ольгу, и саму эту Барби… заразу мелкую.

Какого хрена, а? Вот чего ей спокойно на своей заднице не сиделось? Приключений захотела? Что ж, получила.

По лестнице слышатся шаги и негромкий смех, а несколько секунд спустя на кухне появляются две девицы. Обе с раскрасневшимися щеками и глупыми улыбками.

Весело им значит?

Стоит Ольге только меня увидеть, как выражение её лица меняется. И теперь в её чертах не довольство сквозит, а самая настоящая тревога.

– Макс, – выдыхает она, и я поднимаюсь. – А… а ты что здесь делаешь?

– За тобой приехал, – говорю максимально ровно, хоть и кипит внутри так, что вот-вот сорвусь к чертям собачьим.

– Зачем?

БЛЯДЬ!

Да она дрочит меня!

– Ты сейчас обдуманно задаёшь этот вопрос? – рычу сквозь зубы.

– Я никуда с тобой не поеду! – говорит, вскидывая подбородок.

– Уверена в этом? – щурусь, и медленно приближаюсь.

– Макс, отвали, – говорит Ольга отступая, и чувствуя, что я на взводе. Или может мой взбешённый взгляд выдаёт меня с головой?

– Конечно отвалю, Барби, – говорю я. – Вот только объясню тебе, как делать не стоило, а потом сразу отвалю.

Ещё шаг, и она упирается в стену спиной.

– Макс, – говорит дрогнувшим голосом. – Макс, я останусь здесь. Прости, что не предупредила тебя об уходе. Но тебя и самого дома не было. Так что…

– Так что теперь ты думаешь, что это нехилое оправдание? – шиплю ей практически в лицо. – А теперь за мной!

– Нет! – говорит, когда я отступаю в сторону двери.

– Что ты сказала? – спрашиваю негромко и оборачиваюсь.

Она реально решила испытать меня на прочность?

– Я останусь тут, – повторяет она, а глаза бегают из стороны в сторону, в поисках поддержки.

– Виталий Петрович, – говорю я, – благодарю за гостеприимство, но нам уже пора.

Шагаю снова к Ольге и схватив её за шкирку, просто выношу