Скажи, что простишь (СИ) - Дюжева Маргарита

— Бестолочь! Порежешься ведь! Там кругом осколки!

Надо же, какие мы заботливые. Просто куда деваться.

Он ставит меня на пол в гостиной и предвидя удар по лбу, тут же отклоняется назад, потом выдергивает у меня из рук оружие.

— Все! Стоп!

— Я прибью тебя Малов! Прибью! — хватаю его за грудки и начинаю трясти, — какого черта ты тогда ничего нормально не сказал?! Нахрена ты молчал! Почему поверил кому-то другому, а не мне?! Ты же испортил все! Сломал…

Вопли переходят во всхлипы. Просто разрывает от боли и обиды.

— Проваливай отсюда, — пытаюсь его оттолкнуть, но Егор притягивает ближе, прижимает к себе, блокируя любое сопротивление. Зарывается ладонью в мои волосы и надрывно шепчет:

— Лен, прости меня.

***

Я со всей дури кусаю его за плечо, пытаясь оттяпать кусок побольше.

— Твою ж…

Он отодвигает меня, но я умудряюсь еще раз укусить его за руку.

— Да что б тебя! Ленка!

— Хренка! — отвечают в рифму, — отпусти меня!

— Ни за что, — Малов силком разворачивает спиной и снова притягивает к себе, удерживая так, чтобы не могла больше укусить.

Ничего, у меня еще ноги есть. Пинаю его, отчаянно жалея, что нет каблуков. Так бы и воткнула стальную шпильку в его бестолковую ляшку!

Осознав, что, сдаваться я не собираюсь, Егор закидывает меня на диван, а сам сверху, не позволяя сдвинуться. Руки блокирует за головой, мои бедра сдавливает своими:

— Успокойся!

Я брыкаюсь, дергаюсь, пытаюсь засадить ему коленкой под зад, но сил не хватает.

Я уже запыхалась от этой бесперспективной войны, а бывший муж, кажется, был полон решимости взять меня измором.

— Отпусти! — воздух с сипом вырывается у меня из легких. Внутри пожар.

— Больше никогда, — звучит, как угроза.

Борьба постепенно сходит на нет. У меня больше нет сил, а Малов по-прежнему блокирует все мои взбрыки. Конь упертый!

Ладно, сдаюсь.

— Слезь, — устало киваю, и он нехотя подчиняется. Правда тут же сгребает меня в охапку, цепляется так, будто и правда боится, что исчезну.

Вот так и сидим. Он привалившись к спинке, я у него на руках. Из звуков только наше тяжелое дыхание, да грохот сердца в висках. Впрочем, у Егора дубасит не слабее, я чувствую надрывный гул под его ребрами.

— Все? Успокоилась? — хрипло спрашивает он, выдыхая мне в макушку.

Я давно уже не дергаюсь, обессиленно обмякнув в его руках, но противоречу из принципа:

— Нет.

— Хорошо, — перехватывает поудобнее, еще плотнее притягивая к себе.

— Не надо меня душить.

— Я не душу, я обнимаю.

— Обнимать тем более не надо.

— Надо, — убежденно кивает Егор.

— Смысл?

— Я соскучился.

— А я нет.

— Врешь.

— Уходи.

— Нет. Ты меня простишь?

— Нет.

Самый дурацкий диалог, который у меня когда-нибудь был. Мы говорим короткими рубленными фразами, отмеряем по одному слову, надломлено и не скрывая горечи.

Не знаю, как ему, а мне физически плохо. Я никак не могу осознать случившееся, не могу ни принять его, ни понять. В голове полный бедлам.

— Кто это сделал?

— Я не знаю, — Малов снова подбирается.

— Этот твой друг…он сможет выяснить?

— Он занимается частным сыском, так что это как раз его профиль. Надо просто немного подождать.

— Подожди, где-нибудь в другом месте, — без особой надежды предлагаю я.

— Нет. Только с тобой.

— Думаешь, это что-то изменит? Исправит?

— Я не знаю, — честно признается Егор, — просто не хочу тебя отпускать. Мы и так слишком долго были порознь.

Хочется спросить, по чьей вине, но прикусываю язык.

Я тоже не без греха. Порхала, как птица среди цветов, не замечая, как над нами сгущаются тучи. Не почувствовала, как разгорается пламя, не поняла, что это были не простые вспышки ревности, и вместо того, чтобы нормально поговорить и разобраться в чем дело, еще больше подливала масло в огонь неуместными шуточками и стебом. Надо было просто прижать его и выпытать в чем дело, тогда ничего бы этого не было.

— Сейчас уже поздно.

— Ничего не поздно, — убежденно произносит мой бывший муж.

— Предлагаешь забыть, как ты меня на всяких куриц менял, заедая обиду?

Он возмущённо сопит:

— Лен, они все…понимаешь…ни о чем. Ты правильно сказала, просто чтобы заесть обиду. Встречался с ними по несколько раз и все, не цеплял никто. Я все это время, как дурак вечерами на твои фотки пялился…

— Давай без пошлых подробностей.

— Я просто пытаюсь объяснить.

— И мне должно стать легче от твоих объяснений? Я должна умилиться, сложить лапки домиком и пустить восторженную слезу, типа, как хорошо, что все это время ты вспоминал обо мне?

— Да нет же! — он измученно запрокидывает голову на спинку дивана, — нет. Я лишь хочу донести, что никто из них ничего не значил для меня.

— Оу, — хмыкаю, — ну это совсем другое дело. Так бы сразу и сказал.

— Лен, — выдыхает устало, — ты меня не понимаешь…

— Почему же, Малов? Прекрасно понимаю. Ты хочешь, чтобы я обо всем забыла, потому что эти девки были просто заменителями, суррогатами, с которыми ты коротал время, пока зализывал душевные раны.

— Типа того, — сконфуженно трет бровь.

— Без проблем, забыли, — произношу с наигранной веселостью, — ты ведь тоже не в обиде, что я с Мироном встречалась? Конечно, не раз и не два, как ты со своими кралями, а пару месяцев, а точнее почти четыре. Даже пожили немного вместе…ладно хоть замуж за него не успела выскочить. Но, как говорится, кто-то количеством берет, а кто-то качеством. Здорово, да?

Ни фига не здорово. Стоило только заговорить про Мирона, и Егор превратился в каменную глыбу.

— Но ты не переживай. Он тоже ничего для меня не значил. Просто заменитель, подсластитель обиды, — я намеренно пытаюсь уколоть его побольнее. Мне хочется, чтобы Егор хотя бы отдаленно почувствовал то, что кипит у меня внутри.

С тихим рычанием он зарывается носом в мои волосы.

— Я хочу его убить.

— А я мечтаю насадить на кол каждую из твоих девок. И что будем с этим делать?

— Что делать? — угрюмо переспрашивает он, потом набирает полные легкие воздуха, выдыхает и сам отвечает на вопрос, — жить дальше. Мне все равно, кто у тебя был, и как долго. Ты моя, и я тебя больше никому не отдам. Я тебя люблю, а все остальное не имеет значения.

У меня екает с левой стороны грудной клетки.

— А раньше не любил, получается? Раз так легко поверил чужим проискам.

— Любил всегда, но только сейчас понял, что за любовь надо бороться до конца, — чувствую, как касается губами волос, — прости меня, Лен, за все. Я очень виноват перед тобой.

***

После его слов силы окончательно меня покидают. Я устало закрываю глаза:

— Не жди ответных признаний.

— Я не жду, — невесело усмехается он.

— Вот и молодец.

— Мне бы хватило обещания, что ты просто подумаешь о прощении.

— Никаких обещаний.

Хватит уже, обещали и клялись, когда женились, а фигли толку? Как два дурака, позволили каким-то сволочам вмешаться в нашу жизнь и развести по разным сторонам.

— Что мне сделать, чтобы ты поменяла свое решение?

Малов звучит так серьезно, что у меня щемит чуть ниже пупка:

— Что сделать? — глухо переспрашиваю у него, — найти того козла, или козу, по чьей вине все это случилось и переломать ноги.

— И тогда пойдешь со мной на свидание?

Я опешила:

— Свидание?

— Конечно. Мы же, считай, все заново с тобой начинаем.

— Ничего мы не начинаем! — возмущаюсь, а у самой так сладенько под коленями екает, что мурашки по коже.

— Начнем, — упрямится Егор, — я теперь от тебя не отстану.

— Да на фиг ты мне такой потрепанный сдался?

Грубовато, ну так и я не принцесса. Тем более обида еще не полностью трансформировалась в желание убивать виноватых, и по-прежнему кипит у меня в груди.

— Не потрепанный, а опытный, — невозмутимо произносит мой бывший муж, но я знаю, что мои слова его зацепили.