Снежинка для шейха. Украденная дочь - Роза Александрия

придушить. Если бы у меня была такая возможность, я бы собственноручно ее прибила.

— Боитесь, что я перетяну все внимание Карима на себя? От кого? — хмыкаю я. — Дайте догадаюсь: от Назифы – так ведь?

По раскрасневшемуся лицу Хафифы понимаю, что попала в точку.

— Ты ей неровня! Даже не надейся! — шипит она и дергает меня за руку к себе. — Собирайся быстрее! Некогда говорить!

С меня стягивают халат и выдают шёлковое белье. Надев его, я снова натыкаюсь на прищуренный взгляд Хафифы, от которого хочется закрыться.

— Плоская, как вобла! — выплевывает она. — Еще и это…

Она замечает синяки, которые сама же и оставила, и хмыкает.

— Летиция, принеси-ка пудру персикового цвета!

Я фыркаю. Не поможет! Я знаю мою кожу, ей еще неделю такой быть.

Девушка быстро сбегала за пудрой, но, как я и предполагала, существенно ничего не изменилось.

— Что ж, пусть будет так! — кивает Хафифа. — Одевайте!

Девушки быстро помогают мне одеться, заплетают волосы в причудливые косы, а в уши вставляют тяжеленные серьги.

— Все! Вроде готова! — заключает женщина, обходя меня по кругу. Вижу в ее глазах что-то вроде зависти или восхищения, но Хафифа быстро прячет его под маской брезгливости.

— Пошли!

***

По малоосвещённому коридору меня проводят в крыло Карима и оставляют перед его дверью.

— Иди! — бурчит Хафифа и отходит на пару шагов.

Вот же зараза! Проследит же, чтобы вошла! И не сбежать же!

Я стучусь и после резкого «войдите» захожу внутрь.

— Ты пришла… — заключает очевидное Карим.

Он сидит в мягком кресле и смотрит на меня снизу вверх.

На мужчине надеты лишь свободные штаны и расстегнутая рубашка, открывающая смуглую грудь и накачанный живот.

Сглатываю слюну, понимая, что никогда раньше так никого не боялась.

Но Карима, кажется, забавляет происходящее. Он прищуривается и приказывает:

— Сними накидку!

Я дергаю за шнурки, и накидка падает на пол, оставляя меня в одном платье.

Вижу, как глаза мужчины загораются неподдельным огнем.

— Снежана, ты очень красива, словно жемчужина…

Я молчу, не зная, что сказать на его пылкие слова. Карим же поднимается и шагает ко мне. Инстинктивно отступаю назад, но он хватает меня за талию, прижимая к себе.

— Я не хочу, чтобы ты боялась…

— Тогда не трогай меня… — шепчу я в ответ пересохшими губами. — Отпусти меня.

— Нет, Снежана, птичка моя… — гортанно смеется он. — Ты не понимаешь, но все, чего я хочу, — это ты. Как только увидел тогда тебя на палубе, я сразу понял, что хочу тебя.

Хочу. Мое. Беру…

У Карима все слова только о нем самом и о своих желаниях. Он даже не задумывается о том, что его кто-то может не хотеть.

— Но я хочу домой…

— Это твой дом! Теперь ты живешь здесь… — мягко говорит мужчина, проводя пальцами по щеке. — Такая нежная, словно лепесток розы.

Меня пронизывает дрожью, но я не могу пошевелиться, во все глаза глядя на мужчину.

Что-то внутри меня начинает трепетать, и я с ужасом понимаю, что не от страха. Я, будто кролик перед удавом, замираю в немом восхищении и принятии неизбежного.

— Карим, отпусти меня… — нахожу в себе силы сказать хоть слово, но он не реагирует.

— Нет, уже не смогу… Но я не хочу, чтобы ты боялась…

Мужчина аккуратно, почти невесомо проводит рукой по моим рукам вверх, задевая большими пальцами вершины груди, выпирающие сквозь шелк платья.

Я сдавленно выдыхаю, хватаясь за руки Карима.

— Пожалуйста, не надо… — совсем слабо сопротивляюсь я.

Он поднимает на меня изумрудный взгляд и смотрит так, что подкашиваются коленки.

— Доверься мне, я не сделаю тебе больно… Не сегодня, Снежинка моя…

Значит, он не собирается это делать со мной сегодня? Тогда зачем…

Карим впивается в горошину моей груди прямо через ткань, а я вздрагиваю, чувствуя, как ноет внизу живота.

— Какая же ты сладкая… — шепчет он, оставляя влажное пятно на ткани.

— Ты же говорил, что не сделаешь этого сегодня… — шепчу я дрожащим голосом.

— Я и не сделаю, не бойся меня, Снежинка, я не привык брать женщин силой. Ты сама захочешь…

Он продолжает ласкать мою грудь, а я зажмуриваюсь, цепляясь ему в волосы.

Нет. Нет, я не могу хотеть его. Этот мужчина меня пугал с первой минуты, как я его увидела. Но к дикому чувству страха присоединяется еще одно, куда более безумное, — чувство желания.

Ненавижу его за это. Ненавижу себя за свою слабость…

Карим подхватывает меня на руки, заставив сдавленно охнуть, и несет на кровать.

Бережно укладывает меня, не преставая ласкать языком, целовать шею, ключицы, плечи…

— Ты пахнешь как свежий цветок лотоса… — шепчет он. — Никогда прежде не чувствовал подобного.

У меня дико кружится голова, и я жадно хватаю воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.

Мне так хорошо и одновременно плохо.

Хочется кричать Кариму, чтобы тот остановился, и в то же время я готова умолять, чтобы он не прекращал…

Но мужчина и не собирается меня слушать. Он аккуратно расстегивает платье, открывая грудь, которая тут же покрывается мурашками.

— Прекрасная… — шепчет он, нежно проводя ладонями по моему телу, спуская платье все ниже.

Я остаюсь в одних шелковых трусиках. Пытаюсь прикрыть наготу, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание от переполняющих меня чувств.

— Не закрывайся, ты восхитительна! — шепчет Карим, прижимая меня к кровати своим телом.

Я чувствую, как мне в бедро упирается что-то твёрдое через ткань штанов.

— Карим, ты обещал…

— Я все помню, малышка. Не бойся…

Мужчина заглядывает в мои глаза, и я понимаю, что ему можно верить. Он не сделает ничего такого, о чем не предупреждал.

Но расслабиться не получается. Руки мужчины обводят мое тело, повторяя все его изгибы, а взгляд не отрывается от моих глаз.

Вдруг его ладонь спускается по моему бедру и ныряет на внутреннюю поверхность. Пальцы ловко поддевают резинку трусиков и скользят по влажным складочкам.

— Ты же тоже хочешь этого…

— Нет… — вру я, хотя сама уже не понимаю, чего я хочу.

Я не люблю этого мужчину, более того, он меня до жути пугает, но мое тело решило по-другому. Оно извивается и горит под ласками Карима, словно было создано под него.

— Я чувствую это… — шепчет он мне в губы и накрывает их поцелуем.

У меня словно внутри разгорается пожар. Сердце стучит так быстро, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди, а чувства обостряются до предела.

Палец Карима ласкает меня, задевая чувствительную горошину, отчего я выгибаюсь и стону ему в губы.

— Да, моя хорошая… Вот так… — шепчет он хрипло и вдруг вводит один палец внутрь.

Я задыхаюсь от переполняющих чувств, хочу вырваться, но мужчина крепко прижимает меня собой к кровати.

—