Джудит О'Брэйди - Музыка тропического ливня

— Чем я могу помочь вам? — спросил Джеймс Феличчи и протянул ей свой носовой платок. Их щеки соприкоснулись. Женщина почувствовала, как в ней запела, заиграла кровь и по телу разлилась сладкая истома.

— Держите меня, — произнесла Линда. — Пожалуйста, ну пожалуйста, не отпускайте меня сейчас, — беззвучно умоляла она.

— Держу. Так удобно?

— Да. — Молодая вдова уже забыла, когда ее последний раз так обнимали. Ей было так хорошо! От него исходил такой приятный запах… А еще в ней предательски шевельнулось и стало быстро нарастать острое желание испытать нечто большее.

— Вам лучше?

— Да, — шепотом ответила Линда, и в следующую секунду ее губы коснулись теплой мужской шеи. Мелкая дрожь пробежала по телу женщины, и волна страсти тотчас захлестнула ее и понесла все дальше, все стремительнее навстречу сладостным рифам. Сильная рука бережно гладила ее волосы, спину. Линда повернулась лицом к мужчине и шепотом произнесла:

— Джеймс.

— Что? — Его голос показался ей сиплым, а глаза затягивали в свою темную бездну.

— Пожалуйста, поцелуйте меня.

4

Джеймс поцеловал Линду сразу, как только услышал ее просьбу. Это был страстный и проникновенный поцелуй, от которого бросало в жар. Каждая клеточка женского тела наполнилась томительной негой. А через несколько мгновений Линда вернула поцелуй, прильнув к Джеймсу так, будто она забыла всякий стыд и приличие, целиком отдавшись мигу необузданной чувственности, бесконечного блаженства. Ей и впрямь не хотелось ни о чем думать. Ей хотелось лишь чувствовать и ощущать.

Она никогда еще не испытывала в жизни чего-либо подобного. Но ведь на ее пути никогда еще и не встречался мужчина, подобный Джеймсу.

Он все сильнее обнимал ее, а она все теснее и искуснее прижималась к нему грудью, животом, бедрами. Близость разгоряченного тела пьянила Линду. Она издала тихий, нежный стон, и эротический танец его языка у нее во рту стал еще более виртуозным и дерзким. Руки Джеймса заскользили по ее спине вниз, и женщина почувствовала, что он тоже сгорает от бурного желания.

С трудом переведя дыхание, они оторвались друг от друга; Линда, склонившись на грудь Джеймса, чувствовала себя обмякшей и беспомощной, как тряпичная кукла. Она улыбалась. В ней играли удивительные ощущения. И у него была замечательная удивительная грудь — такая сильная, удобная, возбуждающая.

Джеймс подхватил ее на руки и понес в дом; дыхание женщины стало прерывистым и частым, она закрыла глаза и обняла его за шею.

— Где ваша спальня? — прошептал он ей на ухо.

Ее спальня. Он нес ее в спальню! Но где же предупреждающий сигнал? Почему не включается красный глаз светофора? Почему не воют пожарные сирены? Нет, Линда ничего не слышала и не видела. И она знала почему: ей не страшно. Ее сердце стучало как барабан, но не от страха. Разве она могла чего-то бояться, когда ее обнимали руки Джеймса?

— Ваша спальня, — повторил он. — Где она?

— Внизу. Вторая дверь справа. То есть, я имею в виду, слева.

Она была не в состоянии даже думать. Нет уж, хватит! Уж слишком много она передумала в последнее время. Сейчас важно только одно — чувствовать. Как это прекрасно, когда можно позволить себе полностью отдаться во власть ощущений! Вот оно, тело Джеймса, рядом с ее телом, тепло его кожи, биение его сердца.

Ударом ноги он распахнул дверь, прошел вперед и бесцеремонно бросил ее на кровать. На секунду она почувствовала себя покинутой. Вновь тиски одиночества, мелькнуло в голове у Линды. В вечернем сумраке стоявший рядом Джеймс показался ей огромной, расплывающейся тенью, она протянула к нему руку и прошептала:

— Останьтесь со мной.

— Не искушайте меня, — пробормотал он.

— Почему бы нет?

— Потому, милая Линда, что утром вы бы меня возненавидели за это. — Он наклонился и поцеловал ее в губы быстро и легко. — Спокойной ночи, Линда!

В середине следующего дня он явился к ней с большим букетом красных роз.

— Я хочу поблагодарить вас за прекрасный ужин, — сказал Джеймс.

— Какой ужин? — спросила она.

— Вчерашний.

— Не помню, что произошло вчера вечером, и была бы признательна, если бы и вы забыли об этом.

— Мне было так уютно, так приятно. — Его губы опять тронула кривая усмешка. — Но, может быть, мои ощущения не соответствовали вашему настроению?

— Пожалуйста, не ставьте меня в неловкое положение.

— Почему же это ставит вас в неловкое положение? — Его усмешка растянулась в широкую улыбку.

— В мои правила не входит просить об этом! А теперь, пожалуйста…

Одним резким движением Джеймс швырнул цветы на стол, заключил Линду в объятия и прервал ее долгим поцелуем. Чувственным и яростным поцелуем зрелого, сильного и страстного мужчины. Его губы были теплыми и властными, а язык — дерзким и неукротимым. Сердце Линды заметалось как пойманный воробышек в клетке. Несколько мгновений спустя он разжал руки, и она высвободилась из его объятий. Синие глаза перехватили ее взгляд.

— Вы не просили об этом, — мягким голосом произнес Джеймс. — Но что вы на это скажете?

Нужные слова никак не появлялись. Она просто потеряла дар речи. Голова кружилась, кровь кипела в жилах, а с телом творилось то же самое, что и вчера вечером. От нахлынувших ощущений Линда просто опьянела. А ведь всего минуту назад она рассуждала вполне трезво. И все из-за него, из-за его колдовского поцелуя. Ей попадалось много сексуальных мужчин, но она лишь отгораживалась от них ледяным панцирем. Почему же Джеймс действовал на нее иначе — так потрясающе?! Нет, она не должна допускать этого.

Он одарил ее дьявольской ухмылкой, развернулся и зашагал прочь. Женщина осталась стоять на месте как вкопанная; она словно впала в забытье и почувствовала себя обманутой дурочкой. Что ж, такой она, очевидно, и была на самом деле. Как она могла допустить, чтобы ее поцеловал этот мужчина? Но, с другой стороны, в последнее время не так уж часто ее целовали. А точнее, и вовсе не целовали. Поэтому неудивительно, что от его поцелуя голова у Линды пошла кругом — уж больно она заморочила ее, уйдя в подполье от простых земных радостей.

Линда плюхнулась в кресло и попыталась собраться с мыслями, что оказалось совсем не просто. Следовало отдать ему должное: он не воспользовался тем, что после вчерашнего ужина ее чувства пребывали в полном смятении. Не всякий мужчина способен на столь сдержанное поведение. Но ведь Джеймс не всякий, он необыкновенный мужчина. Разве не так? Да и чувства, которые она к нему испытывала, тоже необыкновенные.

Еще неделя — и этот феноменальный мужчина переселится к ней. Как же она решилась на это? Как смогла решиться? Из этой затеи все равно ничего путного не получится. Она поступила просто безрассудно. Что побудило ее согласиться на проживание в тихой островной обители — райском приюте спокойствия — какого-то одержимого сочинителя приключенческих романов, опытного целовальщика, бабника?