Лора Брантуэйт - Я не играю в любовь!

В памяти Молли возникло лицо мистера Айсхолда и явственно прозвучал его голос, выдающий наставления: «Естественно, мисс Роуз, вы должны познакомиться с нашим репертуаром. Нельзя же не знать работы театра, в труппе которого состоишь!»

– Угу. А сколько времени у меня есть?

– Час до начала, – невинным тоном сообщил Том.

– Ах ты!.. – взвыла Молли.

– До встречи. – И в трубке раздались короткие гудки.

Молли опять не удалось быстро собраться, и сейчас она летела по улицам Линн-Лейка на всех парусах, гадая, удастся ли ей когда-нибудь пройти по дороге до театра шагом.

В фойе было многолюдно, шумно, очень светло… Красиво. Молли окунулась в атмосферу, любимую с детства. Несколько раз она оглянулась, полуосознанно пытаясь найти глазами Джеральда, но потом одернула себя: с чего ему быть здесь?

Прошла на свое место на балконе, совсем близко к сцене.

Постановка была действительно неплохая, и если бы Молли не отвлекалась на всякие дурацкие мысли, то получила бы большое удовольствие. А так – искренне смеяться она стала только к концу первого действия. В антракте Молли вышла прогуляться по галерее с портретами актеров: вот Айсхолд, вот Генри Дарвей, совсем молодые… А Дарвей был красавцем! Молли на секунду отвлеклась и…

И увидела Джеральда. Он нежно обнимал за, условно говоря, талию какую-то пышнотелую особу лет восемнадцати! Они ворковали у окна… Толстушка что-то говорила ему, а Джерри улыбался! Молли застыла на месте от изумления. Так вот в чем дело! Вот почему он сегодня был как в воду опущенный! Лицемер! Подонок! Молли хватала ртом воздух…

Ее не видели. Или делали вид, что не видели.

Ну ладно! Принял меня за дуру, да? Ах черт, я же и есть дура!

– Добрый вечер, – прозвучал за спиной у Молли низкий голос Генри Дарвея.

Она хотела нагрубить, но передумала. Вот, смотри же! Кто из нас теперь будет чувствовать себя идиотом?!

Молли с сияющей улыбкой повернулась к Генри. После мгновенного замешательства поднялась на цыпочки и прикоснулась губами к его щеке:

– О, Генри, а я уж и не думала, что ты придешь! – проговорила она нарочито громко в надежде, что Джеральд услышит ее голос даже в шумном фойе.

Надежда оправдалась: Джеральд повернул голову на звуки знакомого голоса и остолбенел так же, как Молли минуту назад: эта вертихвостка обнимает Дарвея за талию! Так! А к чему же тогда было разыгрывать этот спектакль позавчера?!

Увидев, как вытянулось лицо брата, Марианна проследила за его взглядом.

– Что, знакомые? – невинно поинтересовалась она.

Джеральд, бледный от гнева, промолчал. Он был прав, тысячу раз прав…

Молли вовсю строила глазки Генри, который не знал, куда деваться от такого счастья.

– Проводи меня на место, пожалуйста, – промурлыкала Молли и взяла Генри под руку.

На Джеральда она больше не взглянула. Она и так чувствовала на себе его взгляд.

Теперь главное не расплакаться. Ни в коем случае не расплакаться до прихода домой.

Генри, окрыленный надеждами, спросил, усадив Молли на место, позволено ли ему будет загладить свою вину и проводить леди до дома сегодня. Он был страшно удивлен, услышав холодный отказ. Слишком опасен, рассудила Молли. Лучше на выходе я покажусь с Томом. Генри ушел, раздраженный переменчивостью девичьих настроений.

Как только погас свет, Молли встала и пробралась в гримерку, где, ожидая Тома, кусала в бессильной злобе пальцы.

Том появился довольный и немного усталый.

– Ты что здесь делаешь? Еще скажи, что пропустила сцену с очками!

– Нет, что ты, ты был великолепен! – Молли пообещала себе, что в следующий раз обязательно посмотрит спектакль до конца. – Проводишь меня?

– С удовольствием! – просиял Том.

Выйдя из театра, Джеральд остановился. Он хотел убедиться, что не ошибся. Марианна помалкивала и ждала.

Молли появилась вместе с Томом. Он трепетно обнимает ее за талию, она улыбается, жемчуг зубов мягко сияет в электрическом свете фонарей… Как все запутано-то, а? – подумал Джеральд. Я, Дарвей, Том… Ах да, они же актеры, у них, наверное, так принято!

Нет, не может быть, вдруг это просто дружеские объятия?

Молли и Том прошли мимо. Он все так же поддерживал ее, рассказывал что-то, может, и не смешное, а она все равно улыбалась.

– Твоя девушка, да? Ты у нее был этой ночью, – констатировала Марианна.

– Как ты узнала? – устало спросил Джеральд.

– Твои взгляды, запах «Опиума»… Все просто, как дважды два. Хм, а ее друг ничего. – Марианна улыбнулась. – Подойдешь к ним?

– Нет! То есть… Мари, ты не обидишься, если я посажу тебя в такси, а сам немного прогуляюсь?

– Да без проблем!

Джеральд нервно комкал программку. Он готов был поколотить себя за то, что задумал. Но ему это было необходимо.

6

– Представляешь, я совершенно ничего не помнила, вот словно и не учила! – Молли, забывшая в этот вечер перчатки, спрятала руки в рукава: пускай выглядит не очень эстетично, но зато тепло, пальцы совершенно окоченели. – Делать нечего, пришлось выдумывать на ходу, плела свое и чужое. Бедный преподаватель! Как только он вынес эту ужасную импровизацию! Я до сих пор чувствую себя его должницей. А с тобой бывало такое, чтобы ты на сцене забыл текст?

Том нахально улыбнулся.

– Да это я подкинул Кассио платок! Глупцы, я презираю вашу тупость! Отелло – мавр, – он слегка повернул голову и вполголоса сказал, словно давая пояснения для непосвященных, – то есть афроамериканец. Ему простительно. – Том изменился в лице и продолжил декламацию: – Отелло – мавр, ему простим недальновидность хитросплетений мысли европейца…

Дальше Молли не слушала. Смех давил грудь, и сдерживаться было просто невозможно.

– Том, хватит, иначе я лопну! – Она рассмеялась, звонко, заливисто, и в вечерней тишине Линн-Лейка эти звуки рассыпались драгоценными жемчужинами, наполнив пространство какой-то неизъяснимой простотой и легкостью.

Как радужно-весело стало на душе. Да, пусть Том только мальчишка, несмышленыш, но сколько в нем задора, жизненной энергии! Что ни говори, а такие люди способны одним своим видом поднять настроение.

– У тебя талант комедианта. – Молли с трудом перевела дух. – Бедный Шекспир, он явно не рассчитывал на такое соавторство.

Том хитро подмигнул.

– Конечно, куда Шекспиру до меня! Для него большая честь работать с таким мастером слова, как я. – Молли и не заметила, когда Том успел перевоплотиться из Яго в напыщенного болвана-бездаря, упивающегося своими мнимыми талантами. – И вообще, я тут подумал, а не написать ли мне пьесу? К примеру, для театра Ванкувера. С руками оторвут, еще будет конкуренция, полагаю, из Америки тоже поступят заявки, уж не говоря о театре Мольера в Париже.