Леона Арленд - Любовь всегда риск

— Мне все равно не придется разгадывать эту загадку, — вздохнула Джессика. — Дело ведет мистер Пирсон, а не я. Хотя у меня бы, я думаю, получилось лучше…

Она сама не знала, с чего это взялась жаловаться на судьбу почти незнакомым людям. Скорее всего обаяние тетушки Агаты так действовало на людей. Хорошо, что она работает в благотворительном комитете — там обаяние часто решает все.

— Вы очень умны и деятельны, Джессика, — утешила ее старушка, поблескивая глазами. — Поэтому не отчаивайтесь. Может быть, вам удастся раскрыть дело раньше мистера Пирсона, и тогда вас ждет двойной почет.

Хорошо бы, я на это тоже иногда рассчитываю, подумала Джессика. Но вслух сказать не решилась, только скромно пожала плечами. И взяла с блюда еще один тост.

На прощание тетя Агата, по-прежнему называющая ее «мисс Джессика» — одновременно учтиво и по-домашнему — поцеловала молодую женщину в щеку. Та зарделась от непривычной ласки.

— Заходите ко мне, когда захотите, мисс Джессика, — пригласила ее старушка. — Очень рада была с вами познакомиться. Надеюсь, мы подружимся, и вы будете заезжать в гости и без Джастина.

— И я надеюсь, — кивнула Джессика.

Ей действительно давно не хватало женского общества. Нужна была старшая подруга, с которой можно посоветоваться; какая-нибудь женщина, в моральном плане способная заменить Джессике мать. И тетя Агата, ставшая настоящей матерью троим братьям Хайбридж, казалась ей идеальной кандидаткой на эту роль.

Джессика пообещала себе, что обязательно воспользуется приглашением приветливой старушки, как только выпадет свободный день…

— Надеюсь, моя семья тебе понравилась, — сказал Джастин позже, когда они уже ехали домой.

— Очень! — с пылом воскликнула Джессика и тут же помрачнела.

Она подумала, что Джастин вряд ли скажет так же о ее отце и сестре, если ему выпадет случай познакомиться с ними. Впрочем, скоро ласки и поцелуи Джастина заставили ее забыть неприятную мысль.

6

— «Я начинаю воспринимать это как личное оскорбление», — вслух прочла Джессика новую записку от Айне. Она только что отлепила листок от ветрового стекла автомобиля Джастина. — И дальше: «Позвоните мне, мистер Хайбридж. Чем скорее, тем лучше. Это очень важно»

— Отлично, — проворчал Джастин.

— Хотела бы я знать, чего она от тебя хочет, — задумчиво произнесла Джессика, сворачивая записку в трубочку. — Я бы никогда не стала преследовать мужчину.

— У тебя своя методика соблазна, Джей. — Джастин погладил ее по обнаженной до локтя руке. Джей — такое ласковое сокращение имен друг друга по первой букве они придумали совсем недавно, и теперь часто им пользовались. — Твой стиль — завлекать мужчин интеллектом. Айне это не по плечу, вот она и пишет записки.

Он распахнул перед Джессикой дверцу автомобиля, приглашая садиться.

— Кстати, ведь ты не собираешься встречаться со своей семьей в одиночку? — как бы невзначай спросил Джастин, ведя машину по улицам Лондона. — Я познакомил тебя со своими близкими, теперь твоя очередь.

Джессика медлила с ответом. Дело в том, что ей отчаянно не хотелось знакомить Джастина с отцом. Она заранее знала, что они друг другу не понравятся. Любой мужчина в мире, соблазнивший его невинную девочку, вызвал бы у мистера Спайка только негодование. А объяснить отцу, что она взрослый человек и имеет право на личную жизнь, Джессика все равно не сумела бы.

— Так что же? — продолжал Джастин. — Они приезжают в субботу, я помню ваш разговор. Поведем их в ресторан? Я знаю несколько очень славных местечек…

Джессику помимо всего прочего пугало то, как Джастин говорил о них двоих — будто у них уже все решено и они единое целое. Свобода, обретенная с таким трудом, снова начинала ускользать из ее рук.

— Знаешь, Джей, лучше как-нибудь в другой раз, — осторожно сказала она.

— Почему? — Джастин пытливо взглянул ей в лицо. — Почему ты не хочешь нас познакомить? Я умею ладить с людьми, ты же знаешь!

— Как зовут эту певицу, к которой мы едем? — попыталась Джессика сменить тему. — Я что-то забыла… Кейт Мосс?

— Кэролайн Майе, — поправил Джастин мрачновато и больше за весь день ни разу не заговорил о знакомстве с ее родными.

Но вечером, когда Джастин, как обычно, отвозил Джессику к ней домой с намерением остаться у нее на ночь, предмет разговора всплыл снова.

— Все-таки почему ты не хочешь, чтобы я встречался с твоей семьей?

— Я не хочу сейчас обсуждать мою семью. — Джессика зевнула. Но ее любимого не так-то просто было провести.

— А я хочу поговорить о нас с тобой. Кого ты стыдишься, меня или своих родственников?

— Почему ты меня допрашиваешь? — раздраженно спросила Джессика. — Ты не имеешь никакого права так со мною разговаривать!

— Имею, потому что забочусь о тебе. Мне кажется, тебя что-то волнует, и я хочу тебе помочь.

— Тоже мне, детектив, — фыркнула Джессика, начиная злиться. Она ненавидела, когда ее донимают расспросами «ради ее же блага». — Я не нуждаюсь ни в чьей помощи. Высади меня здесь, я дойду до дома пешком. Сегодня мне хочется в кои-то веки побыть одной.

Но Джастин и не думал затормозить. Сжав зубы, так что челюсть его казалась совсем квадратной, он продолжал вести автомобиль вперед.

— Ты что, не слышишь? — Джессика потянула его за рукав. — Я хочу выйти. Останови машину!

— Джесси, — не поворачиваясь к ней, произнес Джастин спокойно. Так говорят с капризным ребенком, на которого нельзя даже обижаться. — Ты видишь двух парней? Вон там, у магазина? Я замечаю их здесь не в первый раз. Один из них что-то продает, наверняка наркотики, а второй стоит «на стреме».

— Я тоже часто замечала этих молодых людей, — ледяным тоном сказала Джессика. — Какое они имеют отношение к тому, что я хочу выйти из машины? Я не собираюсь покупать у них наркотики, если хочешь знать.

— Я не высажу тебя на улице, где полным-полно подобных людей, — объяснил Джастин. — Ты выйдешь из машины не раньше, чем я довезу тебя до самого подъезда.

— Я живу в этом районе уже четыре года, — процедила Джессика, приходя в ярость. Тон Джастина оскорблял ее до глубины души. — Ты напоминаешь моего отца.

— Я не твой отец.

— Я заметила. Ты просто его очень напоминаешь. Некоторыми проявлениями характера.

— Ты очень красива, Джесси. — продолжил Джастин невозмутимо, все тем же тоном «успокойся-малышка-не-стоит-плакать». Джессика ненавидела, когда с ней так разговаривают, больше всего на свете. — Тебе нельзя ходить одной по темным улицам.

— Мне двадцать пять лет! — отрезала Джессика, открывая дверцу машины. — Позволь мне самой решать, что мне можно и чего нельзя. Останавливайся или я выпрыгну!