Олег Суворов - Моя итальянская возлюбленная

— Но почему вы так быстро ушли? — спросил я.

— Не хотела, чтобы крестная мать видела нас вместе.

— Но почему?

— Она не любит русских.

— За что?

Джулия немного помялась, но потом все-таки ответила:

— У ее любовника жена — русская.

У меня начали закрадываться кое-какие подозрения, которые еще больше усилились, когда я узнал, что любовник крестной матери живет во Флоренции. Более того, из рассказа Джулии стала вырисовываться очень любопытная картина. На следующий день Сюзанна позвонила своему любовнику и узнала, что его жена на несколько дней уехала. Тогда она быстро собралась и села в поезд «Венеция — Флоренция», оставив Джулию одну.

«Эх, как жаль, что мы не встретились именно тогда!» — только и подумал я, окидывая взглядом свою соблазнительную собеседницу, которая продолжала болтать без умолку.

Оказывается, во Флоренции целый месяц проводится ежегодный фестиваль «Музыкальный май», который считается самым старинным и престижным фестивалем оперы, балета и театральных представлений. Занятый своими приключениями, переживаниями и знакомством с итальянской полицией, я узнал об этом от Джулии только сейчас, когда уже сидел в поезде, уносившем меня в Рим.

Не прошло и дня, как Сюзанна позвонила в Венецию и рассказала Джулии о том, что на одном из представлений, проходивших прямо на пьяцца-дель-Дуомо, видела ее Майкла, причем не одного, а в обществе какой-то девицы. Рассказывая об этом, моя чудная итальянка вела себя несколько своеобразно. У меня в мозгах сидело клише о том, что все итальянки ужасно ревнивы и за измену готовы буквально убить своего возлюбленного. Эта же плутовка непрерывно улыбалась даже тогда, когда рассказывала о своей ярости и желании немедленно уличить коварного Майкла.

— А вы не ревновали? — не выдержав, спросил я, полагая, что о ревности не рассказывают с улыбкой.

— Конечно, ревновала, но эти англичане такие странные люди… — немедленно ответила она.

«И все — горькие пьяницы», — усмехнулся я, вспомнив знаменитый рассказ Чехова. Упустив момент, я не решился перебивать, чтобы выяснить, в чем именно состояла «странность» Майкла, и правильно сделал, поскольку это стало ясно из дальнейшего рассказа.

Итак, Джулия приехала во Флоренцию, встретилась с Сюзанной, которая пребывала в самом мрачном расположении духа, поскольку женатый возлюбленный неожиданно исчез еще до ее приезда; и они вместе отправились на какой-то оперный концерт. Если Майкл еще находился в городе, то должен был оказаться там, поскольку в тот вечер выступали звезды мировой оперной сцены.

И, действительно, Джулия столкнулась с ним во время антракта, причем он был в обществе какой-то испанки, «толстой, как Монсеррат Кабалье», — со смехом добавила она. Увидев Джулию, Майкл нисколько не смутился и, трогательно поцеловав ее в щечку, принялся на ломанном испанском что-то объяснять своей спутнице. Дойдя до этого места, Джулия впервые выказала досаду — ради нее коварный англичанин не стал учить итальянский, поскольку она сама знала английский, а вот ради этой коровы научился лопотать на вульгаризированной латыни, — как называют испанский в учебниках лингвистики. Одного он не учел — достаточно большого сходства между двумя этими романскими языками. Поэтому Джулия, даже не зная испанского, поняла, что он лукавит.

Представляя ее испанке, он сказала такую фразу:

— Ella es mia pariente, — то есть, «она моя родственница».

По-итальянски эта же фраза звучала бы так: «Ella е’ mia parente», — так что, как видите, догадаться было совсем несложно. Если бы этот козел назвал Джулию сестрой, то у него бы еще был шанс водить обеих девиц за носы, поскольку слово «сестра», в отличие от «родственница», в испанском и итальянском звучат по-разному «hermana» и «sorella». Однако не будь этого, я не встретил бы Джулию ни на площади Синьории, ни в этом купе! Но на мое счастье англичанин допустил вышеописанную лингвистическую оплошность, и — как и я в Венеции — немедленно получил по морде.

Отвесив ему пощечину, Джулия вернулась к Сюзанне, после чего обе решили немедленно покинуть Флоренцию. Заказав по телефону билеты на вечерние поезда — Джулии в Рим, Сюзанне — в Венецию, они отправились прогуляться по городу, и вот здесь-то снова встретили меня, обливающегося горючими слезами у фонтана Нептуна.

Саму Джулию очень заинтересовал этот таинственный иностранец — любитель в пьяном виде всплакнуть на площадях, — и она даже подумала о том, как было бы забавно, вернувшись в Рим, встретить меня рыдающим где-нибудь на площади Испании. Но вот Сюзанне, раздраженной отсутствием любовника и напрасно потраченными деньгами, я почему-то совсем не приглянулся.

Наблюдая за Джулией, которая держалась очень мило и непосредственно, а, если и кокетничала, то в меру, я с грустью думал о том, что поезд уже подъезжает к Риму и… Неужели мы расстанемся на вокзале и никогда больше не встретимся? Не хочу сказать, что она полностью отвечала моим представлениям об «итальянской возлюбленной» — в принципе, с закрытым ртом она ничем не будет отличаться от московских девчонок, но, в любом случае, Джулия — девушка очаровательная, строгая и влюбчивая. Как эта странная строгость сочетается в ней с духом авантюризма — одному Богу известно. Здесь мне почему-то вспомнилась великолепная фраза моего знаменитого друга Пивоварова, которую даже пародировать не надо — «она умная женщины, хотя верит в жидомасонский заговор». По ее образцу можно построить целый ряд аналогичных фраз — «он темпераментный мужчина, жаль только, что импотент», или «она девушка строгих правил, жаль только, что отдается каждому встречному».

Хуже всего было то, что я чувствовал себя ужасно усталым и едва шевелил языком. В таком состоянии мне хотелось лишь выспаться, а ведь через несколько минут предстоит пустить в ход все свое обаяние и красноречие…

— Вы не покажете мне Рим? Послезавтра я уезжаю в Москву, — спросил я первое, что пришло в голову, когда поезд остановился и мы вышли на перрон.

— Охотно, — тут же отозвалась она, и, ободренный таким легким успехом, я предложил проводить ее домой на такси.

— А как называется ваша гостиница? — спросила Джулия, на что я лишь пожал плечами. Я действительно этого не помнил — адрес был записан в путеводителе, который лежал глубоко в сумке. Джулия спросила что-то еще, и я, не поняв этой фразы, но зная женскую психологию, устало улыбнулся и сказал:

— Что-нибудь придумаю…

Итальянские полицейские, надо заметить, ужасные лентяи, поскольку ездят вдвоем по зданию вокзала на каком-то детском карте. Но, впрочем, они все же молодцы — здоровые, крепкие, симпатичные ребята. Среди них не встретишь таких невзрачных, рахитичного телосложения типов, которые работают в московской милиции. Попутно и еще одно замечание — хотя привокзальные стены расписаны и разрисованы, мне все же не хватало знаменитого русского слова из трех букв, а потому ужасно хотелось восполнить это упущение. Успокоился я лишь тогда, когда увидел следующую надпись, которая, как мне кажется, не нуждается в переводе: «Pippa Erica, hello!»