Дженнифер Грин - Воинствующая феминистка

— У нее была расстегнута блузка.

Алекс взглянул на брата поверх тетрадей.

— Может, пуговица оторвалась.

— Угу. Хочешь еще?

— Только если мне не придется расплачиваться за это, выслушивая твои нравоучения. Ничего интересного не произошло. Мы просто беседовали, я играл на рояле…

— Ты играл на рояле для Риган? — встрепенулся Мерл. — Проклятье, для Гвен ты никогда не играл! Черт побери, я не помню, чтобы ты вообще когда-либо играл при посторонних — это относится и ко мне.

— Знаешь, Мерл, даже самые закоренелые консерваторы имеют право на причуды. А теперь извини: у меня еще работы минимум на час, а уже около полуночи.

— Намек понял.

Мерл ушел, унеся с собой пирожные. Алекс еще полчаса пытался сосредоточиться на тетрадях, но потом был вынужден отказаться от этого занятия. У него перед глазами все расплывалось. Откинувшись на спинку стула, он потер глаза, решив, что пора ложиться спать.

И тотчас же Риган заполнила все его мысли. О сне пришлось забыть.

Засунув руки в карманы, Алекс вышел через стеклянную дверь в сад. Все вокруг было залито лунным светом, а воздух напоен благоуханием роз и жимолости. Босые ноги вымокли в росе, не успел он пройти и десяти футов. Но Алекс не обратил на это никакого внимания — он думал только о Риган.

О ее губах. О ее теле. О каждом изгибе, впадинке и выпуклости этого тела: о груди, бедрах, шее, талии…

Она полагает, что он все еще любит Гвен и его сердце принадлежит другой. Но это не так. Он начинает понимать это все острее. Когда он увидел, как Риган слушает мелодии песен о любви, когда увидел океан женской тоски в ее глазах, то пришел к выводу, что она боится поверить в любовь. В их любовь. По-видимому, она еще не готова к встрече с настоящим чувством. И он должен показать ей, что такое настоящая любовь. Ему придется быть очень осторожным, чтобы вовремя остановиться и не зайти слишком далеко. Риган никогда не удастся избавиться от своих страхов, если она не поверит мужчине, что тот по-настоящему любит ее.

Он ни за что не причинит Риган новой боли.

Глава восьмая

Взгляд Риган неудержимо тянуло к стоящему на столике у изголовья кровати телефону, но она упрямо пыталась сосредоточиться на раскрытой книге. Прочитав два абзаца и не поняв в них ни слова, она опять посмотрела на телефон.

Кошка, выбрав подходящий момент, прыгнула на кровать, за ней последовали и котята. Они стали уже достаточно взрослыми, и их можно было бы кому-нибудь отдать, да вот только кто возьмет этих бестий? Скарлетт галопом пронеслась по кровати, сбросив случайно трубку с телефонного аппарата.

— Прекрати! — проворчала на нее Риган. — Я уже тебе говорила, что не боюсь звонить ему. Просто я еще не готова. Мне нужно время, чтобы все хорошенько обдумать.

Скарлетт уже несколько вечеров подряд выслушивала вариации на эту тему. Усевшись рядом с телефоном, она посмотрела на свою хозяйку. Но как только Риган положила трубку на аппарат, кошка снова сбросила ее лапой. На этот раз трубка упала на ковер.

Риган недовольно нагнулась за ней.

— Слушай, твои советы не стоят ни гроша. Помнится, твоя знаменитая тезка, Скарлетт О'Хара, страдала тем же. Если бы она не вбила себе в голову глупую мысль, что Эшли Уилкс — «идеальный герой», она была бы счастливым человеком. Взрослые женщины не гоняются за мужчинами, которых им никогда не получить.

Скарлетт, втянувшаяся в игру, сбросила носом трубку, едва Риган положила ее на аппарат.

— Ну хорошо, черт побери! Сейчас я ему позвоню, и мы покончим с этим.

Риган набрала номер.

Раздался один длинный гудок. Второй. Затем трубку сняли. «Говори нормальным голосом, — наставляла себя Риган, — по возможности весело и дружелюбно…»

— Алекс слушает.

Проклятье! Есть ли еще на этой планете мужчина с более проникновенным баритоном? Риган такой не известен. В ее памяти тотчас же всплыли красочные картины того вечера в гостиной. И глаза Алекса, горящие в темноте… Сглотнув комок в горле, она сказала:

— Привет, Бреннан. Знаю, что осталось всего две недели до конца семестра и ты, так же как и я, с головой занят подготовкой к экзаменам…

— Это уж точно, — жалобно произнес Алекс.

— Но я все еще не потеряла надежду заманить тебя на занятия моей группы. Ты посмеялся над моим предложением. Но я говорила совершенно серьезно. Думаю, тебе понравится — и девочкам моим будет полезно услышать точку зрения мужчины на то, о чем мы с тобой спорили. В четверг занятия у меня начинаются в четыре часа дня…

— Время-то я смогу выкроить. Но главная проблема все равно остается. Мне кажется, мужчина, появившийся на твоих занятиях, рискует своим здоровьем и даже жизнью…

— Нет-нет, я ручаюсь за твою безопасность. — Накрутив телефонный шнур на палец, Риган улыбнулась — и это была первая настоящая улыбка за несколько дней. — Посмотри на это вот с какой точки зрения: разве ты не хочешь, чтобы мои милые воинствующие феминистки услышали другую точку зрения?

Алекс рассмеялся.

— Это будет дорого стоить.

— Алекс! Я полагала, ты выше шантажа.

— Я знаю такие понятия, как честь, верность, правдивость, благородство. Что такое шантаж, мне не известно.

Риган деланно вздохнула.

— Ну хорошо, что ты хочешь?

— Как насчет того, чтобы после занятий поехать ужинать на берег океана? Я кручусь как белка в колесе, готовясь к экзаменам, а тут еще эта жара, термометр просто зашкаливает. Мне необходимо отдохнуть.

— Что ж, думаю, нам это удастся осуществить. — Лишь только Риган положила трубку, как Скарлетт юркнула к ней под одеяло. — Ну вот видишь, — сказала она кошке, — ничего страшного не произошло. Я три дня тебе твердила, что позвоню ему. Алекс — настоящий джентльмен. Он ни за что на свете не вспомнит про рояль и все остальное. Он ни за что на свете не сделает женщине больно.

Риган не хотела, чтобы Алекс догадался о ее любви. Она не могла позволить себе оказаться отвергнутой. Она и так прекрасно понимала, как мало между ними общего. И в то же время нельзя допустить, чтобы Алекс полюбил новую Гвен — женщину, которая не сможет по достоинству оценить его. Женщину, которая сделает ему больно. И Риган находила это достаточным основанием для того, чтобы продолжать дружбу. Возможно, после того как Алекс вылечится от Гвен, после того как затянутся его раны, она взглянет на все это с другой стороны. Но до тех пор ее присутствие в его жизни предохранит Алекса от новой боли. Каких бы сердечных мук это ни стоило, она поступит так ради друга — ради друга, которого любит.

В четверг вечером черная полоса асфальта, ведущего к океану, была совершенно пустынной. Риган сидела за рулем. Обхватив баранку одной рукой, другой она придерживала волосы. На улице было душно, как в печке, и все окна в машине пришлось открыть. Она столько переживала по поводу встречи с Алексом — и все напрасно. Лучшего и представить было нельзя.