Пэтти Стэндарт - Важна только любовь

Девочка глубоко вздохнула и шумно выдохнула, плечи у нее расправились.

— Хорошо, мам. Думаю, я вполне смогу с этим жить.

Она высвободилась из объятий Адрианы и повернулась к тому, кто напряженно ждал ее взгляда, сжавшись, словно пантера перед прыжком.

— Каттер, похоже, ты узнал все, что мне хотелось знать.

— Ты хотела знать правду, Лиза. Адриана слышала укор в его голосе обращенный к ней.

— Да, наверно. И правда оказалась гораздо сложнее, чем мне казалось.

Каттер кивнул. Теперь его лицо ничего не выражало, но Адриана не сомневалась — он винит ее.

— Не объяснит ли мне кто-нибудь, что здесь происходит? — Бланш закрутила кран и уронила брокколи в раковину.

Услышав ее голос, Адриана почувствовала укол совести — совсем забыла, что Бланш здесь.

— Лиза наняла Каттера, чтобы он расследовал дело Харви и его клиента. Каттер проделал некоторую работу в этом направлении…

— Вы что, спятили?! О чем ты только думала, когда позволила ей это?!

— Я не просила разрешения, бабушка. У меня есть право знать.

— Ты еще ребенок, у тебя нет никаких прав! — фыркнула Бланш.

— Не хочу тебе напоминать, но Линкольн освободил рабов, — парировала Лиза. — Здесь тебе не плантация и ты не сможешь поиграть в Скарлетт!

— Адриана! Ты будешь стоять и смотреть, как твоя дочь…

— Мама! Она не имеет права…

— Довольно! — Каттер, твердый, как скала, сделал шаг к ним с явным намерением отстаивать права Лизы.

Адриане вдруг отчаянно захотелось дотянуться до него, позволить ему спасти себя, как он спас того мальчика, поднять на руки и вынести из глубины охватившего ее водоворота чувств к свету… Пальцы у нее сжались, отгоняя непроизвольное желание взять его за руку…

— Все в порядке. — Она с усилием разжала руку. — Мне нужно несколько минут поговорить с матерью. Лиза, извинись перед бабушкой и отправляйся к себе.

— Прости, бабушка… — пробормотала Лиза без всякого энтузиазма и убежала.

— Каттер! — Адриана заставила себя посмотреть на него.

— Займусь-ка я работой. — Он развернулся на пятках так резко, что Молоток, качаясь на ремне, ударил его по бедру.

Очевидно, спешит уйти, пока не сказал чего-то, о чем потом пожалеет.

Адриана глубоко вздохнула — предстоит объяснение. Она планировала свой разговор с Лизой, но даже не подумала о том, что скажет Бланш.

— Послушай, я прошу прощения, что не предупредила тебя…

— Поверить не могу, что ты разрешила Лизе копаться в этом деле! — взвилась Бланш, прерывая ее извинения.

— А как я могла ее остановить? — Адриана начинала терять терпение.

— Но это же отвратительно! Какая гадость…

— Это жизнь, мам, и тебе все-таки пришлось с ней встретиться. Ты переписываешь реальность, как сценарий, но люди-то вынуждены жить с реальностью.

— Ты не знаешь, о чем говоришь! — Бланш вытерла руки кухонным полотенцем, повесила его и налила себе кофе.

Адриана заметила, что руки у нее дрожат, и заговорила вновь:

— Лиза знала о пропавших деньгах давно, все это время хранила в себе сомнения. Удивительно, как она не взорвалась до сих пор. Не могла она этого так оставить, и я не виню ее. — Она собрала из раковины брокколи и стала резать. — Хоть попыталась что-то сделать. Я бы никогда не смогла так в ее возрасте.

— О, не начинай снова! — Бланш со стуком поставила на стол чашку. — С тех пор как умер Харви, я только и слышу от тебя: твой отец то, твой отец это… У тебя было чудесное детство. Почему ты вдруг готова нарисовать все в черном цвете?

— Потому что алкоголизм — это черный цвет, мама.

— Да, твой отец пил.

Признание Бланш изумило ее — никогда раньше не произносила она столь откровенных слов.

— Пил, это правда. Но где же твои воспоминания о хороших временах? Почему ты не хочешь вспомнить о них? И не хочешь, чтобы я помнила о хорошем вместо… другого?

«Другого»? Адриане стало почти смешно. Да у нее множество таких воспоминаний: ссоры, слезы, крики, хлопающие двери… А мать зовет все это «другим».

— Он бил тебя, черт возьми! — Она бросила нож — делать вид, что готовишь, больше не было смысла. — Тебе не известно, что я об этом знала?

Голова у Бланш откинулась, словно ей дали пощечину, лицо побелело.

— Ты… слышала? — едва шепнула она. — В ту ночь… ты слышала?

Адриана резко кивнула.

— Зачем ты притворялась, что упала?

— Адриана, поверь, это был первый и последний раз, когда он поднял на меня руку… За все эти годы.

Голос у нее был так тих, что Адриана почти читала по губам.

— Я… я сказала тогда, что убью его, если он снова меня ударит.

— Я помогла бы тебе, если бы ты мне позволила. — Адриану переполняли боль и ярость. Бланш только покачала головой.

— Ты была ребенком… И не могла ничего сделать. И я тоже не могла.

Она вдруг разом постарела и выглядела теперь на свои пятьдесят три года кожа стала тонкой и сухой, обозначились морщинки, на губах собрались крошечные комочки помады… Адриане сразу захотелось защитить ее, утешить.

— Но ты… ты ведь могла уйти.

— Ох, дорогая… — Бланш грустно улыбнулась и снова покачала головой. — У меня же не было ни денег, ни образования. Зато был ребенок, которого надо растить. — Еще одна легкая улыбка. — И, что самое важное, я не хотела уходить.

Адриана встретилась с ней глазами.

— Я любила твоего отца, — тихо молвила Бланш. — Я любила его.

Глаза у нее наполнились слезами. Прижать ее к себе, успокоить. Ну конечно, любила. И она могла забыть, как Бланш любила отца! Она во все глаза смотрела на мать — сколько еще важного она забыла?

Бланш потрепала ее по плечу, и Адриана поняла — момент прошел, все вернулось на круги своя.

— А сейчас у меня встреча в Торговой палате, в шесть часов.

Адриана снова рассеянно взялась за ножик, мысли неслись вскачь. У нее есть хорошие воспоминания о детстве, об отце. Есть они и у Лизы. Нельзя допустить, чтобы предательство Харви отобрало их у нее.

Ей придется отделить в сознании одного мужчину от другого — своего отца от своего мужа, разделить между ними ту боль, что ей причинили оба.

Он же не собирался произносить ни слова, ни единого слова! Ни о Харви, ни о деньгах — ни о чем… Каттер налил себе кофе и угрюмо уставился на Адриану. Она стояла на коленях, высасывая пылесосом микроскопические пылинки из кухонного шкафа.

Сегодня она даже не поздоровалась с ним, а вчера он ушел сразу, как закончил работу, и тоже не попрощался. Впрочем, ему все равно. Все они сумасшедшие — все трое. И Джонатан, который втянул его, — тоже. Больше он ничем таким не занимается. К черту эту странную семейку с ее тайнами!