Ханна Бернард - Снег в середине июля

— Настоящий пингвин.

— Да. Настоящий пингвин, — согласился Эдди с серьезным видом. Однако морщинки в уголках его глаз свидетельствовали о том, что все это его забавляет.

— Мариус переживает тяжелые времена. Он изо всех сил старается, чтобы возлюбленная заметила его. И зачастую его усилия оказываются напрасными. Ну ты понимаешь… Все-таки она лебедь.

— Да, похоже, у нашего благородного пингвина серьезные проблемы.

Мария кивнула головой.

— Вот именно. Взгляд Виолы всегда устремлен в небеса, она никогда не смотрит вниз…

Неожиданно Эдди нахмурился. Он наклонился вперед и ткнул пальцем в изображение Мариуса.

— Если я не ошибаюсь, Мариус — императорский пингвин?

— Императорский пингвин?

— Да, посмотри на эти большие белые пятна под глазами.

— Ну… да. — Девушка не видела принципиального различия между пингвинами, но если Эдди так считает, то почему бы и нет.

— В этом случае у нас проблема.

— Проблема? Какая еще проблема?

— Императорские пингвины большие. Они самые большие из всех пингвинов. Намного больше лебедей.

Мария подозрительно сощурилась.

— Нет.

— Как это нет?

— Нет. Мариус не больше Виолы.

— Эй! Я видел лебедей и императорских пингвинов. Я даже был в Антарктиде и видел пингвинов в естественной среде обитания. Откровенно говоря, мне с трудом верится, что пингвин и лебедь полюбили друг друга, но, даже несмотря на это, я вполне уверен, что императорские пингвины больше, чем…

Она не могла позволить Эдди разрушить весь замысел книги какими-то незначительными фактами из области биологии.

— Пингвины не больше лебедей.

— Но…

— Только не в моей книге. Понятно?

Эдди оказался достаточно мудрым, чтобы не сменить тему разговора.

— Бедняга Мариус страдает от неразделенной любви и несмотря на это спасает ее от злых драконов?

— Разумеется. Любовь Мариуса проходит через все испытания. В нем ни на секунду не угасает надежда на то, что красавица заметит его после того, как он спасет ее от огнедышащего дракона.

Эдди кивнул с серьезным видом.

— Спасение прекрасной лебедушки из огнедышащей пасти дракона — хорошая находка.

Мария погрозила ему пальцем.

— Но в этом-то и заключается вся интрига.

— Вот как? Неожиданный поворот сюжета?

— Да. Понимаешь, похоже, Виола проявляет повышенный интерес к дракону. Ее привлекает его яркий внешний вид.

— Понятно. — Эдди задумчиво кивнул. — Получается любовный треугольник: влюбленная в злого дракона лебедь и рискующий ради любви к ней пингвин. Ты уверена, что эта история для детей?

— Да. Не беспокойся. Все будет как надо. Со мной уже заключило контракт известное издательство, специализирующееся на выпуске книг для детей. Срок сдачи рукописи уже подходит к концу, а у меня еще столько проблем с Мариусом.

Эдди уселся на диван, и ей сразу стало легче дышать, так как расстояние между ними увеличилось.

— Расскажи мне поподробнее эту историю. Почему лебедь попала в беду?

Мария взяла альбом и перелистала страницы, чтобы показать ему другие рисунки.

— Виола ищет чудо-перо и считает, что найдет его только у дракона. Поэтому…

— Подожди.

— Что?

— Снова неточность.

— Какая на этот раз?

— У драконов нет перьев. У них чешуя.

Мария закрыла глаза и попросила бога о терпении.

— Кто рассказывает историю: ты или я?

— Прости, но у драконов нет перьев. Я в этом абсолютно уверен.

— Да что ты говоришь? Неужели ты видел драконов? Должно быть, в Антарктиде они играют в салочки с императорскими пингвинами?

— Не совсем так, но…

— В любом случае Виола отправилась на поиски, — перебила она, в который раз замечая веселые огоньки в глазах Эдди. Черт возьми, да он специально дразнит ее, и ему это неплохо удается. — И ее повсюду подстерегают опасности. Она одна. Вокруг полным-полно ужасных чудищ. Темные пещеры с подземными реками, угрюмые леса, опасные горные тропинки… и, разумеется, злые драконы.

— Понял. Дама в опасности. И в ее жизни должен появиться настоящий герой. Но зачем ей драконья чудо-чешуйка?

— Перо! Во-первых, давай договоримся о том, что у драконов есть перья, ладно? А во-вторых, я еще не придумала, для чего ей нужно это проклятое перо. — Девушка переворачивала страницы до тех пор, пока не нашла прекрасный рисунок лебедя. — Ну вот, наконец-то, хочу показать тебе нашу прекрасную Виолу.

— Милая, ты молодец, — похвалил Эдди.

Его комплимент — словно бальзам на душу. У Марии не было сомнений в искренности его слов. Девушка пожала плечами.

— Это просто один из моих первичных набросков. Ничего особенного. В цвете она будет выглядеть гораздо лучше. Ты, то есть Мариус тоже получится неплохо.

— Знаешь, а я польщен, что вдохновил тебя на образ этого славного пингвина.

Мария рассмеялась.

— Прости. Сама не знаю, почему это произошло. Это какая-то загадка.

— Мне, правда, не нужно ничего делать? Я был уверен, что ты попросишь меня походить вперевалочку. Или по крайней мере надеть смокинг.

Мария усмехнулась.

— Эдди… ты на самом деле собрался изображать из себя пингвина?

— Нет, не думаю. Ты подпишешь для меня один экземпляр книги?

— Конечно же. Ты купишь, а я подпишу. И когда-нибудь ты сможешь прочитать эту книгу своим детям. Они будут каждый вечер просить своего папочку рассказать им о влюбленном пингвине.

— Скажи, — прошептал Эдди, — а когда ты последний раз была на свидании?

С какой стати он завел этот разговор? — испугалась Мария.

— Не твое дело, — после короткого молчания резко ответила она.

— Больше месяца?

— Тебе-то что?

— Я не угадал? Больше года? Больше трех лет?

Девушка отрицательно покачала головой. Она не хотела, чтобы он считал ее затворницей!

— Три года? С ума сошел?! — Она широко раскрыла глаза. — Ты, должно быть, принимаешь меня за монахиню?

— Не я. Твои родители.

Мария чуть не задохнулась от негодования. Ну разве так можно позорить собственную дочь?!

— Ты хочешь сказать, что родители обсуждали с тобой мою личную жизнь?

Эдди утвердительно кивнул головой.

— Вернее, ее отсутствие. Они переживают за тебя, Мария. Кстати, ты оказалась права насчет сводничества. Они считают, что мне следует сводить тебя куда-нибудь.

— Нет, — простонала Мария.

— Да. Они сказали мне об этом прямым текстом. Никаких намеков. Открытое требование.

— О боже!

— Я пообещал, что сделаю это с удовольствием. Как насчет завтрашнего вечера?