Мэри Берчелл - Такова любовь

— Тоби! — зашикали на него голодные собратья, которые все еще ждали своей очереди.

Он бесцеремонно сунул тарелку им под нос и, пробравшись между столами, подбежал к Гвинет.

Задыхаясь от счастья и ужаса, она подхватила его и подняла на руки. Без сомнения, это было против всяких правил. Без сомнения, Вану подобное поведение показалось слишком странным. Но она просто ничего не могла поделать с собой. Это был ее сын, и теперь он обнимал ее и целовал прямо в губы, и Гвинет казалось, что она вот-вот скончается от счастья.

— Здравствуй. Мне надо идти, — сказал он и попытался спуститься вниз. Гвинет хотелось подержать его еще хоть минутку, но он упрямо повторил: — Мне надо идти, — как будто целый мир замер в ожидании его появления.

Гвинет пришлось отпустить его, и малыш вернулся к своему занятию, но постоянно оглядывался на нее, как будто хотел удостовериться, что она тут и наблюдает за ним.

— О, Ван, разве он не чудо? — прошептала она.

— Да, милашка, — медленно проговорил Ван, и ей захотелось прильнуть к нему и зарыдать: «Прошу, умоляю, позволь мне взять его с собой, пусть живет у нас», — но она должна была держать себя в руках.

Она могла бы часами стоять и наблюдать за мальчиком, но настало время ленча для взрослых, и Гвинет пришлось оторваться и пойти в другую столовую, по пути весело болтая с незнакомцами.

— Видели, какие тут самостоятельные детки? Едят без чьей-либо помощи, — щебетала одна из дам. — Заметили, там был один котеночек, разносил овощи. Прямо подхватила бы его и сбежала вместе с ним!

Гвинет разозлила последняя ремарка, и ей захотелось закричать в лицо этой дамочке: «Ты не можешь! Он мой!»

Но за нее ответил Ван:

— Думаю, это был Тоби. Они старые друзья с моей женой.

«Как же я люблю его! — Гвинет была на вершине счастья. — Как мило с его стороны дать всем понять, что Тоби — мой!»

— Так вы его знаете? Какое везение! На нас-то он никакого внимания не обратил. Весь в делах! Слышала, что будет представление на открытом воздухе. Надеюсь, сей степенный молодой человек тоже примет в нем участие.

— Я тоже на это надеюсь. — Гвинет холодно улыбнулась этой надутой курице, которая не понимала, что Тоби, как и все дети, может быть веселым и забавным. Просто мальчик очень ответственно подходит к своим поручениям.

После ленча все переместились на лужайку, где на фоне огромных деревьев была установлена импровизированная сцена, затянутая разрисованным муслином. Народ бродил вокруг, болтал и курил, пытался заглянуть за кулисы. Нетерпеливые детские мордочки то и дело появлялись из-за занавеса. Наконец закончились последние приготовления, гости расселись по шезлонгам, и представление началось.

Для начала выступил хор старших детей. Чистые звонкие голоса проникали в самое сердце, и в любое другое время Гвинет была бы очарована их пением, но теперь она с нетерпением ждала окончания песни и появления младших.

Тоби участвовал в небольшой постановке для малышей. Первым на сцене появился красавчик Фредди с луком и стрелами, в образе Купидона. Он вызвал такой восторг у зрителей, что успех ударил ему в голову и его пришлось чуть ли не силой стащить со сцены. На подмостках появились два негодующих маленьких герольда, которые последние три минуты нетерпеливо приплясывали в ожидании своей очереди. Они задули в миниатюрные трубы, объявляя следующий персонаж — волшебника. На его черной мантии тут и там сверкали серебряные звезды, а из-под высокой островерхой шляпы серьезно смотрело личико Тоби.

С огромным чувством собственного достоинства Тоби вышагивал взад-вперед, медленно размахивая своей волшебной палочкой. И тут, будто по мановению его руки, сцену охватили маленькие язычки пламени. Казалось, магия и впрямь решила вмешаться в эту забавную инсценировку и на свет были вызваны темные злобные силы, нарушившие мир и покой тихого солнечного дня. Через мгновение муслиновая драпировка вспыхнула, и платформа оказалась объята пламенем.

— Тоби!

Прежде чем другие сообразили, в чем дело, Гвинет была уже у сцены. Маленькие герольды успели спуститься вниз, и только Тоби стоял и завороженно глядел на бушующее пламя.

— Тоби! Прыгай, милый, я поймаю тебя!

Сцена была слишком высокой, и Гвинет не могла дотянуться до ребенка, а огненные языки пытались отогнать ее прочь. Но она не замечала их и все кричала и кричала, звала маленького одинокого малыша в дурацкой мантии.

На какое-то мгновение ребенок словно оцепенел и даже не слышал Гвинет, потом увидел ее, взвизгнул от облегчения, кинулся к ней навстречу, но замер на краю. Ему стало страшно, и малыш никак не мог решиться прыгнуть вниз, но женщина протянула руки и ободряющее улыбнулась.

В тот момент, когда мальчик прыгнул вниз, его мантия загорелась. Гвинет закричала от ужаса и стала срывать с него горящую ткань. Ее собственное тоненькое платьице вспыхнуло словно факел, и она почувствовала, как кто-то схватил ее. По силе рук Гвинет поняла, что это Ван и он пытается сбить пламя. На нее набросили пальто, потом еще одно, но, сама не понимая, что делает, Гвинет рвалась из рук.

— Спокойно, милая, все в порядке. Я держу тебя, — донесся до нее голос Вана, и Гвинет потеряла сознание.

После ей сказали, что все происшествие заняло не больше двух-трех минут, но женщине почудилось, что все это длилось часы, а бессознательное состояние, наступившее вслед за этим, — дни.

С большим трудом Гвинет открыла глаза и увидела, что лежит в совершенно незнакомой комнате, но у окна спиной к ней стоит человек, которого она хорошо знает.

— Ван, — простонала Гвинет, и он тут же бросился к ней. Лицо мужа было настолько бледным и измученным, что казалось, будто он постарел сразу на несколько лет. Она слабо улыбнулась и прошептала: — Я в порядке. Где Тоби?

Ван несмело дотронулся до ее волос:

— С ним тоже все в порядке. Не волнуйся.

Гвинет подумала, как здорово вот так запросто говорить с мужем о сыне.

— Можно увидеть его?

— Не теперь, милая. Уже ночь, и он спит.

И тут Гвинет заметила, что в спальне горит свет, а за окном — темнота. Ей о многом хотелось поговорить с мужем, но она просто улыбнулась в ответ и закрыла глаза.

Когда она снова открыла их, было уже утро и в голове все прояснилось. Гвинет поняла, что лежит в одной из комнат приюта, а по боли в левой руке и плече догадалась, что именно они больше всего пострадали при пожаре.

Вана рядом не оказалось, и Гвинет стало грустно от мысли, что он, должно быть, уехал по делам в Лондон, но потом она вспомнила, что сегодня воскресенье и у Вана выходной. Не успела Гвинет подумать об этом, как дверь отворилась и вошел муж.