Ронда Грей - Летящие над облаками

— Выходит, ты и впрямь не сообщил мне ровным счетом ничего нового! — В голосе журналистки явственно прозвучало разочарование.

Реймонд улыбнулся и ласково провел пальцем по точеному носику спутницы.

— Ты знаешь, что от тебя требуется.

В номере горели только настенные светильники, да и те были отрегулированы на самый слабый свет, так что комната тонула в золотистом, неярком полумраке. Было так спокойно и тихо, что захотелось сбросить туфли и тут же рухнуть на диван.

— В общем и целом вечер прошел удачно, — объявил Адамс. — Не растолкать ли мне Уилкинсона: пусть сварит нам по чашечке кофе!

Барбара изумленно воззрилась на него.

— Ты и в самом деле готов разбудить человека в такой час только для того, чтобы тебе подали кофе? Ты что, совсем беспомощен?

— Это тоже вопрос с подтекстом?

Барбара скрестила руки на груди.

— До чего же ты противный, недоверчивый, подозрительный тип! Тебе не приходило в голову, что, может быть, мне просто хочется узнать тебя поближе? В конце концов, мне предстоит жить с тобой некоторое время… — Барбара слегка покраснела и торопливо добавила: — Под одной крышей. Разумеется, ты вызываешь во мне определенный интерес…

Взгляд Адамса вспыхнул.

— Правда?

Барбара прикусила язычок.

— Не в том смысле, о котором ты подумал. Я хочу сказать, что любопытство мое не всегда вызвано только желанием что-либо опубликовать. — Брови Реймонда скептически изогнулись и Барбара в сердцах воскликнула:

— Ну, ладно! Ручка есть?

С подозрительной быстротой он извлек из нагрудного кармана требуемую принадлежность. Барбара оторвала уголок от первой страницы газеты, что так и осталась лежать на журнальном столике, торопливо нацарапала что-то на полях, поставила размашистую, с завитушками, подпись и швырнула обрывок Адамсу.

Тот поднес клочок бумаги к свету и прочел: «Обязуюсь не использовать в печати информацию, полученную от Реймонда Адамса, без его предварительного на то разрешения».

— Боюсь, что бежать к нотариусу уже поздно, — фыркнула Барбара. — Может, и так сойдет.

Реймонд оторвался от бумаги и перевел взгляд на собеседницу.

— Пожалуй, сойдет. — Он аккуратно сложил расписку и затолкал ее в нагрудный карман. — Это обещание я всегда буду хранить у самого сердца.

В голосе явственно слышался смех. Барбаре хотелось закричать в голос, но она холодно бросила:

— Не сомневаюсь.

— Так о чем ты хотела спросить в первую очередь?

В голове у Барбары вихрем проносились вопросы. С чего он начал свою карьеру? Не кажется ли ему, что он обладает волшебным даром удачно размещать капитал? Почему его предприятия неизменно приносят прибыль, в то время как другие — порой в той же области — отчаянно пытаются удержаться на плаву? Как и почему он ни с того ни с сего приобрел этот отель и что собирается с ним делать?

Но Адамс же просто потешается над ней! Жадный допрос с пристрастием — именно то, чего он ждет. Барбара не сомневалась, что ее мучитель изрядно порадуется такому интервью, и подозревала, что, невзирая на ее письменное обещание, сообщит ровно столько, сколько сочтет нужным, и ни словом больше.

Ну что ж, сегодня она больше не в состоянии выставлять себя на посмешище.

— У меня только один вопрос.

— Только один? Ты меня изумляешь.

— Позволяется ли мне пользоваться телефоном? Видишь ли, каждое воскресенье я узнаю, как дела у матушки, и если не позвоню, она станет волноваться.

Во взгляде Адамса читалось неприкрытое удивление.

— Это все, что ты хотела спросить?

— В настоящий момент это для меня — вопрос первостепенной важности. Что за радость ночь напролет не спать, слушая байки о твоих подвигах, если я все равно не смогу воспользоваться полученными сведениями? — Вот тебе! — мстительно подумала Барбара. Давно пора поставить зазнавшегося нахала на место.

Уголки губ Реймонда поползли вверх.

— Твоя матушка, надеюсь, не работает на какое-нибудь информационное агентство?

— Моя матушка — очаровательнейшая, милейшая старушка, живет в городе Джонсборо, штат Арканзас, вышивает крестиком в кругу почтенных прихожанок местной церкви и носит кастрюльки с горячим ужином престарелым, многие из которых моложе ее.

Уже не таясь, Реймонд широко усмехнулся.

— Ты бы не хотела ее разочаровать, правда?

— Нет. Для составления обвинительного акта ей в целом мире нет равных!

— Копия моей бабушки, — отметил Реймонд. — Поговори утром с Уилкинсоном, он принесет тебе телефон. Ну что ж, если кофе ты не хочешь…

— Только этого мне и не хватало!

— Тогда спокойной ночи.

Ну вот, отослали прочь, словно ребенка или слугу… Впрочем, обижаться глупо: она просто устала и переволновалась, вот и все.

— Барбара. — Тихий голос заставил ее обернуться. — Будь добра отдать ожерелье.

Она покорно разомкнула застежку и положила украшение в протянутую руку хозяина. Золото еще хранило тепло ее кожи. Затем, не дожидаясь напоминания, сняла серьги и уронила их Адамсу на ладонь.

— Благодарю, — промолвила она. — Вряд ли мне еще когда-нибудь доведется щеголять в бриллиантах. — В голосе прозвучала жалобная нота, но, может быть, Адамс ее не расслышал. — Спокойной ночи.

Нервы у бедняжки действительно расшалились: никак не удавалось взять себя в руки, не помог даже душ. Она переоделась в пижаму и в изумлении покачала головой. Пижама и впрямь оказалась простого и строгого покроя, как она и просила. И при этом — нежнейшего, прозрачнейшего атласа. Такого она в жизни своей не видела.

Взглянув на лежащие на журнальном столике бумаги, Барбара решила, что лучший способ расслабиться — немного поработать. В папке есть статья о домах престарелых — надо подправить ее немножко, и можно в печать…

Но вместо этого в очередной раз перечитала злополучную статью о Реймонде Адамсе для журнала «Светская хроника». И опять убедилась, что статья получилась хорошая, однако теперь и ей стали видны пробелы и недоговоренности, которые следовало восполнить. Но недостающие сведения мог предоставить только Адамс.

И она принялась придумывать вопросы для интервью.

Когда Барбара вошла утром в столовую, Уилкинсон разогревал на газовой горелке успевший остыть кофейник. Реймонда нигде не было видно. Ну и не стоит огорчаться, решила Барбара. В конце концов, мистер Адамс — человек занятой.

— Доброе утро, мисс, — приветствовал ее дворецкий.

Неужели он еще не слышал последних сплетен? Или просто не поверил россказням? Впрочем, по выражению его лица понять что-нибудь было невозможно.