Джудит Мэлори - Время надежды

Естественно, не обошлось без поездки в детский магазин. Адам заговорщицки улыбнулся Монике.

— Самый приятный момент, — признался он шепотом. — Обожаю делать подарки дочери.

Были куплены красивая кукла-индианка и огромный ярко-оранжевый жираф. Но около кассы Монику ждал сюрприз. В руках Кэтрин держала большого белого медведя и протягивала его Монике.

— Это мне? — удивилась девушка и посмотрела на Адама.

Тот кивнул.

— Все девушки любят белых пушистых медведей. Или я ошибаюсь?

— Спасибо, но, честное слово, не стоило.

Кэтрин настойчиво протягивала ей медведя, и Моника с благодарностью приняла подарок. Ей было очень приятно.

Домой ехать не хотелось, и, уже находясь в машине, Адам предложил:

— А что, если нам отпраздновать наши покупки и съездить в кондитерскую? Как вы на это смотрите, девочки?

Девочки дружно закивали.

Моника сидела рядом с Кэтрин и мечтала о том, чтобы этот день никогда не заканчивался. Она была счастлива, хотя и понимала, что сознательно вводит себя в заблуждение. Они с Адамом допустили непоправимую ошибку. Им следовало сразу все обговорить, и в первую очередь точно определить обязанности Моники. Потому что няней она себя чувствовала в последнюю очередь.

В кондитерской было немноголюдно, и Кэтрин увлеклась выбиранием сладостей. У Моники потекли слюнки от обилия кремов, взбитых сливок и шоколада.

— Моника, видела бы ты сейчас свое лицо, — не без легкой насмешки шепнул ей Адам.

Моника шутливо насупила брови.

— Ты не поверишь, Адам, была бы моя воля, я бы надкусила каждое пирожное, но, боюсь, сил не хватит.

В его глазах заплясали веселые чертики.

— Я могу каждый день привозить тебе по несколько видов.

— О нет! — застонала девушка. — Тогда я через неделю не влезу в свои любимые джинсы! Хотя очень хочется согласиться на твое предложение.

— А ты знаешь, какой соблазн постоянно возникает у меня? — уже совсем тихо прошептал Адам.

Хватило маленького намека, чтобы тело Моники призывно отозвалось. Все эти дни она подсознательно ждала продолжения, потому что интуитивно чувствовала, что их страсть обоюдна и они ее не утолили.

— Догадываюсь, — в тон ему ответила она и заметила, как потемнели глаза Адама.

— Я хочу тебя, — яростно выдохнул он.

— Прямо здесь? — не удержалась от сарказма девушка.

— За такие слова тебя следует отшлепать, и при удобном случае я непременно это сделаю.

У Моники слегка закружилась голова, когда она представила эту картину. Господи… И почему она наделена таким живым и богатым воображением?

— Прекрати, — потребовала она и осмотрелась по сторонам. Ей казалось, что все, кто находится сейчас в кондитерской догадываются, о чем они говорят.

Кэтрин стояла около большой витрины и была увлечена сладостями, до взрослых ей не было никакого дела.

— Мне кажется, пора делать выбор. Все эти вкусности разбудили во мне зверский аппетит. Хочется поскорее добраться до кухни, хорошенько покушать, а потом приступить к десерту. — На этот раз Адам не стал развивать тему.

Он подозвал дочь, и они вместе сделала выбор. Естественно, одной коробкой не обошлось.

— Интересно, мы сможем все это разместить в машине? — спросила Моника, когда они выходили из магазина.

— Разместим, не волнуйся.

Погода неожиданно резко испортилась, поднялся сильный ветер. Моника поморщилась — вот почему она не любила осень. Когда они выходили из дома, светило солнышко, а через пару часов разыгралась непогода. Успеть бы добраться домой, до дождя.

Она подошла к машине и ждала, когда Адам откроет багажник.

— Минутку, — сказал он и завозился с ключами.

Очередной порыв ветра сорвал с головы Моники платок и растрепал волосы.

— О черт! — невольно вырвалось у нее, хотя она старалась себе такого не позволять при ребенке. Руки у нее были заняты, и она крикнула: — Адам, мой платок! Он сейчас улетит!

Очередной порыв ветра уносил ее платок.

Адам сделал несколько больших шагов и ухватил край платка, который парил над проезжей частью.

Все произошло в долю секунды. Из-за поворота, не сбавляя скорости, вылетел джип. Он стремительно приближался к тому месту, где стоял Адам.

Визг тормозов, и крик Кэтрин раздались одновременно:

— Папа! Папочка!

10

— Она уснула?

— Кажется, да.

Адам устало провел рукой по волосам и опустился в кресло у камина. В бликах огня были отчетливо видны его морщины и глубокая складка на лбу, да кое-где в волосах уже проблескивала седина.

Моника сидела в другом кресле, прижав к груди ноги и закутавшись в теплый плед. Рядом стояла чашка с недопитым кофе. Когда Адам вошел в библиотеку, ей захотелось кинуться к нему и прижаться к любимому телу крепко-крепко, так, чтобы в одночасье ушли все тревоги и волнения этого дня.

Ее до сих пор охватывал ужас, стоило вспомнить о том, что произошло возле кондитерской несколько часов назад.

Лихим водителем джипа оказался семнадцатилетний подросток, только получивший права. Его родители отлучились в гости, и он решил воспользоваться ситуацией и с ветерком прокатиться с подружкой на недавно приобретенном автомобиле. Как он умудрился затормозить и не задеть Адама, остается загадкой. Но Моника запомнила выражение лица Адама, когда он подхватил на руки бьющуюся в истерике Кэтрин. Девочка что-то кричала сквозь слезы, намертво вцепившись в куртку отца. Тот прижимал ее к себе, успокаивал, гладил по волосам, целовал в макушку — шапочка слетела с Кэтрин, когда она бросилась к нему. Но его ледяные глаза неотрывно смотрели на извиняющегося и что-то мямлившего подростка. Монике казалось, что, если бы у него на руках не было Кэтрин, он не сдержался бы и ударил юношу, не приняв в расчет его малолетство.

Полицию вызывать не стали, но родителям подростка о случившемся сообщили. Позвонили и родителям бледной девицы, которая так и не вышла из джипа. Адам собирался встретиться с ними в предстоящий понедельник.

От испуга Моника выронила коробки с десертом, и пирожные расплющились об асфальт. Но они уже мало кого волновали.

Адам, прижимая Кэтрин к груди, спросил у Моники:

— Ты сможешь повести машину?

— Конечно.

— Тогда садись за руль.

Он открыл заднюю дверцу и что-то тихо сказал Кэтрин. Та подняла заплаканное личико и кивнула. Шок, испытанный ею, оказал на девочку сильное психологическое воздействие. Она заговорила. В глубине души Адам этому был безумно рад, хотя и надеялся, что психологический барьер будет преодолен иначе.

На глазах его ребенка едва не разыгралась трагедия, подобная той, которая случилась с Линдой.